— Он, — говорю. — С кем имею честь?

И получаю обстоятельный ответ, что меня беспокоит некто Лазаревич Ирвинг Моисеевич по рекомендации господина Старкова: для меня есть срочная работа.

— У меня отпуск, — говорю. — За свой счет. — И признаюсь. — И дождь: нелетная погода.

— Простите, мне сказали, что вы таки серьезный человек, — обижается собеседник.

— Дорогой Ирвинг Моисеевич, — не выдерживаю я. — Моя работа дорого оплачивается, вам это тоже сообщили?

— Разумеется.

— И какой суммой располагаете? — задаю некорректный вопрос по телефону исключительно для того, чтобы прекратить переговоры: идти под дождь выше моих сил.

— Вы меня неправильно поняли, я представляю интересы клиента.

— Сколько? — хамлю.

— Простите, минуточку, — в трубке мелкие электрические разряды, и я понимаю, что где-то там, в другой жизни, происходит скоропалительное производственное совещание. — Алло? Все зависит от срока поисков.

— Сколько, господа? — раздражаюсь: все-таки не хочется идти под проклятый дождь.

— Миллион.

— Рублей? — брякаю.

Мне ответили с нервным смешком — долларов. Я не удивился, если у кого-то возникли тяжелые, как свинец, проблемы, их надо решать. И по возможности мгновенно и за любые деньги. Хотя миллион вечнозеленых это даже по нашим мошенническим временам резво и резко. Что же эта за проблема, оцененная в столь нескромную сумму?

Моя отличительная черта — любознательность. К тому же у меня есть свои материальные проблемы и лишний «лимончик» в кармане сюртука не помешает.

Все это вместе заставляет меня выбраться из теплой домашней конуры и совершить вихляющую пробежку между луж, отсвечивающих свет мещанских окошек. Дождь сечет по лицу, точно шрапнелью. Прыгаю в подержанный джипик «Гранд чероки» (черный металлик), прикупленный по случаю. Исключительно удобное средство передвижения по столичным проспектам, улицам и переулкам, забитым транспортом. Чувствую себя в нем, как в Т-34, жаль только, что нет крупнокалиберного пулемета на крыше, а так не машина — мечта menhanter.

Поеживающийся от мороси вечерний город искрится рекламой, витринами, светофорами. Мой внедорожник мчится по Садовому — час пик закончился, и основная транспортная артерия свободна, как млечный путь для звездоплавателя.

Естественно, прежде чем пуститься в неведомое странствие я нашел по сотовому телефону полковника Старкова.

— Господин Лазаревич? — удивился он. — А кто это? — Потом вспомнил. Ах, Ирвинг-Ирвинг, знаю-знаю такого козлика.

— И что это?

— Адвокатишко. И довольно известный там.

— Где?

— В верхних эшелонах власти, Алекс, — и поведал о том, что у неизвестного ему клиента господина Лазаревича возникли проблемы ну очень личного порядка.

— То есть?

— Хрен их знает, в подробности не вдавался, — отвечал товарищ. — А в общем — шантаж. Хотят найти какого-то шантажиста, но чтобы доверительно и без скандала. Контора нынче дать таких гарантий не может и я вспомнил о тебя, Стах. А что, какие-то проблемы?

— Пока никаких, — и промолчал: кроме цены.

Миллион долларов — детишкам на молочишко. Если удачно обтяпаю подозрительное дельце отправлю равноценные суммы в американский штат Калифорния и в канадский город Монреаль. В первом случае дочери на потенциальную свадьбу, во втором двухлетнему сыну на игрушки.