— Правда?

Анастасия не верит, я вынужден божиться, и она бежит в море, и плещется в нем, и счастливо смеется — она не знает, что через несколько дней мы расстанемся. Так сложились обстоятельства и мы вынуждены будем проститься.

Девочка проявит мужество, она не будет плакать, только, уходя к самолету, недоуменно передернет подростковыми плечами. Я буду смотреть вслед и ждать: вот-вот оглянется — она не сделает этого, и будет права. А пока она счастлива — выходит из моря.

И когда она, сотканная из смеха, солнца и брызг, выходит из свободного морского пространства, за её спиной, будто лопается стекло огромного небосклона. Анастасия удивленно оглядывается:

— Гроза?

— Если он такой умный — почему он такой мертвый? — вещаю себе под нос.

— Что?

— Будет, говорю, дождь, — и поднимаюсь на ноги. — Вперед, радость, нас ждет цивилизация: бензин-керосин и прочие сульфаты-нитраты!

— Ура! — смеется Анастасия. — Отравимся алюминиевыми огурцами и умрем через сто лет и в один день.

— В муках я не согласный помирать.

— А мне плевать!

— Плеваться некрасиво!

— Мне все можно, вот!.. Тьфу-тьфу!

— Ах ты, ещё и верблюд!..

— Верблюд — это ты, а я — верблюжонок!

Мы дурачимся и, обнимаясь, бредем по мокрой кромке вечного моря. И такое впечатление, что мы идем по кромке неба — потому что наших следов на песке уже нет.

3. Армия любовников, год 1994

Как правило, осенью открывается новый охотничий сезон для menhanter. И кажется надо радоваться мне, охотнику за скальпами соотечественников, да почему-то хандрю и от скуки смотрю по ТВ отечественный фильмец «Телохранитель». Есть ещё американский — претенциозный и глупый, наш мне больше нравится, хотя тоже сказка для доверчивых взрослых. В жизни все намного прозаичнее, как дождь, моросящий за окном.

Наверное, моя меланхолия именно от этого дождя? Других причин нет. Я умею владеть памятью и не рефлексировать по житейским мелочам, хотя могу иногда себе позволить нырнуть в прореху прошлого. Только зачем? Прошлое не исправить и его нет, будущее нам неведомо, остается только настоящее. А в настоящем: октябрьский холодный дождик, под которым мы обречены жить вечно. Такова наша планида и с этим ничего не поделаешь.

Надо жить в обстоятельствах, которые нам предлагаются. Хотя у меня есть очередная мечта, и я её, к сожалению, не исполню. Хотя где-то прочитал, что все желания исполняются, а если не сбылось, то и желания не было. Значит, если по-настоящему захотеть, каждый может исполнить любое желание, каким бы оно не казалось фантастическим. А если так говорят, значит, оно так и есть на самом деле. Каждый способен воплотить мечту в действительность. Кроме меня. Моя мечта несбыточная. Какая же она? Я хочу прожить, как скорпион в пустыне, триста тридцать три года, чтобы посмотреть на будущее свой родины. Позволю пафос: неужели великая нация обречена на жалкое существование у хлорированной параши мировой цивилизации?

Ненавижу запах хлорки. Помню, как мы, семилетние, прятались в общественном сортире и через щели подглядывали за отвратительными тетками из соседнего базара. Более омерзительного зрелища трудно было придумать. Но мы, дураки, храбрились друг перед другом, не понимая, что едкий запах хлорки навсегда проникает в наши молодые кости, разрушая их природную чистую структуру, навсегда делает нас безвольными свидетелями чужих, церемониальных испражнений.

Звук телефона прерывает мои столь пессимистические рассуждения. Кто это по мою душу? Слышу в трубке напряженный и незнакомый, с картавинкой голос:

— Добрый вечер.