– Я пойду искупаюсь, – произнесла она очень ровно, не отводя глаз. Мужчина улыбался, и она медленно встала, пошла к лазурной воде. Дракон низко засмеялся ей в спину:

– Беги, принцесса. На этот раз я не стану тебя ловить.

Она снова долго плавала, пока не успокоился ветер и волны не стали снова мягкими и ласковыми. Нории уже обернулся и ждал ее, пока она вытиралась, одевалась. Донес ее до дворца, и Ангелина быстро ушла к себе. День все равно был чудесный.

И да, он прав. Она не покорится.

Глава 13

Начало октября, Иоаннесбург, королевский дворец

Святослав Федорович, суббота

Субботнее утро обещало быть солнечным. Святослав Федорович проснулся очень рано, когда было еще темно, быстро оделся и вышел в парк. Долгий путь от своих покоев до фамильного кладбища Рудлогов он изучил уже так хорошо, что мог бы пройти его с закрытыми глазами.

Он шел к своей Ирине, как ходил все эти две недели с момента возвращения во дворец. Приходил, сидел, рисовал наброски, вспоминал. И к завтраку возвращался к дочерям. И старался не реагировать на тревожные взгляды, которыми обменивались родные.

Он сел на скамейку перед могилой, прикрепил лист на планшет и в утренних сумерках снова стал рисовать. Святослав никак не мог уловить идею для воплощения в мемориале. Памятники почившим монархам обычно были торжественными и величественными, но для него Ирина навсегда осталась юной королевой, которую он впервые увидел в начале своей работы придворным архитектором. Он помнил, как она посмотрела на него – изучающе, внимательно, как улыбнулась, когда приняла решение. Уже тогда в ней чувствовалась совершенно несокрушимая сила. И при этом удивительная, завораживающая, мягкая женственность.

Это он и хотел передать, но никак не мог.

Сбоку раздались шаги; человек остановился, словно в нерешительности. Затем подошел к могиле, положил цветы, сел рядом.

– Я знал, что встречу вас рано или поздно, – сказал Святослав, поднимая глаза на Стрелковского. – Цветы до сих пор передавал сторож, но я был уверен, что вы придете сами.

– Здравствуйте, Святослав Федорович, – спокойно ответил Игорь, не поворачивая головы. – Вы просто поговорить, или случилось что-то?

– Полина пропала, – медленно проговорил Святослав, изучающе глядя на бывшего начальника разведуправления. – В Бермонте. Вчера пришло известие.

Они помолчали.

– И давно вы знаете? – спросил Игорь глухо.

– Да уж почти девятнадцать лет как, – Святослав усмехнулся. – Она совсем не похожа на меня. Лоб, разрез глаз, нос – все ваше. А потом и характер. Я же помню вас еще по молодости. Та же энергия, страсть к спорту.

Они снова замолчали, глядя на могилу женщины, которую оба так сильно любили.

– Мы тогда год как поженились, – продолжал бывший принц-консорт, – и были счастливы. Я точно был счастлив. А после одной ночи Ирина сильно изменилась. Так изменилась, что я думал, не удержу ее. А потом родилась Полина.

– Я любил ее, – сказал Стрелковский.

– Ее нельзя было не любить, Игорь Иванович.

– Но не уберег.

Снова молчание мужчин, объединенных общим прошлым и одной женщиной.

– Что вы рисуете, Святослав Федорович?

Он показал наброски.

– Вот. Но все не то, Игорь.

– Да. Не то.

Они еще посидели, думая каждый о своем и глядя, как встающее осеннее солнце прогоняет с кладбища серую дымку, раскрашивает его в золото и багрянец, высвечивает белые камни усыпальниц.