А еще вокруг вертелось неприлично много кошек. Так много, что пришлось парковаться подальше, чтобы не проредить местное кошачье сообщество.

Старички у подъезда живо заинтересовались посетителями, и Игорь почтительно поздоровался с ними, поинтересовался здоровьем, сообщил, к кому идет. Ему тут же вывалили ворох сведений про искомую старушку, так что на второй этаж они поднимались, зная ее биографию чуть ли не с рождения.

Долго звонили в дверь, и полковник уже думал уходить, хотя свет в окне горел, но тут повернулся ключ в замке, и дверь открылась. На него, подслеповато щурясь, смотрела классическая столичная бабуля – ухоженная, несмотря на немощь, слабенькая, но с хорошей осанкой, аккуратно убранными седыми волосами, в платье, а не в халате.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Тамара Марковна, позвольте представиться: Стрелковский Игорь Иванович. Это моя помощница, Люджина. Мы занимаемся расследованием пропажи Полины Богуславской, вы ведь были знакомы?

– Здравствуйте, – хорошо поставленным учительским голосом сказала старушка. – А я-то думаю, почему Полечка не приходит? Мне уже трудно спускаться, а магазин далеко. Проходите, будьте добры, – пригласила она их, – сейчас я чаек наведу, откушаем.

В квартире не пахло старым телом и затхлостью, как это бывает в домах стариков, но пыли было достаточно, и ветхая мебель, и пожелтевшие обои, и потертые полы просто кричали о бедности. Видно, что бабушка пытается по мере сил поддерживать порядок, но сколько их оставалось, сил этих?

Чай был пустой, и она сдержанно извинилась, что не может предложить ни сахара, ни чего-то другого. Затем что-то вспомнила, забралась в шкафчик, вытащила мешочек с сухариками.

Люджина подавленно молчала и упорно грызла сухари.

Бабушка рассказала немного. Познакомились они с Полиной год назад, в магазине. Тогда у Тамары Марковны не хватило денег на часть продуктов, и Полина, стоявшая позади нее в очереди, доплатила остаток. Потом проводила до дому, донесла пакет. Посмотрела на быт, заглянула в холодильник, ужаснулась. С тех пор два раза в неделю приходила, вымывала дом, приносила продукты, деньги, обеды варила, гулять выводила под руку. Старушка сначала ругалась, пыталась даже не пускать, но Полли просто оставляла продукты у дверей, а на следующий вечер приходила снова. Про себя рассказывала мало, сказала только, где учится, и что увлекается спортом, скалолазанием, и что у нее большая семья, и что мама погибла.

– А так и не знаю я ничего больше, милые, – со вздохом подвела итог старенькая учительница. – Вот, считайте, полтора месяца ее нет уже, соскучилась я. Подружки Полечкины пару раз приходили, да и она немного денег оставила. Вы уж найдите ее, пожалуйста, – и старушка просительно глянула на Игоря, затем на Люджину.

Напарница его вдруг потерла раскрасневшийся нос, дернула головой, вскочила.

– Где у вас тряпки-швабры, бабушка? – бодро спросила она. – Игорь Иванович, вы, если закончили, идите, а я тут приберусь пока. Ладно?

– Ладно, – криво усмехнулся агент Стрелковский. – Ладно.

Он вернулся через полчаса, груженный продуктами, сам все разложил по полкам. Хмыкнул, глядя на натирающую полы со всем солдатским рвением Люджину – немного удивленная и притихшая бабушка одолжила ей халатик и непрерывно ахала и складывала руки на груди.