– По-моему, он готов, – тихо говорил, кажется, Лапицкий. – Одним махом, а?

– Это пусть мастер решает, – второй голос виконт не распознал. – Надо ему нашего чудилу показать, пусть проверит. Если подойдет, то лучше не найти.

– Я поговорю с ним, – решил Лапицкий, – они с папашей в четверг встречаются. Будет опять долг требовать, вот и отдадим… таким способом.

– Ванька, а если не получится? – все-таки это Нежан Форбжек, похоже. – Посадят нас.

– Да что ты заладил: посадят, посадят! Некому сажать будет. Спокойно, брателло. Обратной дороги нет.

– А… – Люк услышал сзади шаги, поспешно ввалился в помещение, схватил со стойки бутылку.

– Вот вы где, – сказал он, зевая. – Что-то тухло здесь как-то.

Золотые мальчики смотрели на него с настороженностью, и он закурил. Не сразу, долго чиркал зажигалкой, матерился, и они чуть расслабились.

Ночью Люк отправил Крис домой, объявив, что собирается пойти в мужской клуб, поиграть в карты. Но никуда не пошел. Сидел в ванной и гладил пальцем клавиатуру телефона, повторяя цифры своего старого номера.

Позвонил, заказал цветы.

И крепко уснул, отмывшись от грязи, налипшей за вечер.

Марина

Утро вторника выдалось отвратительным. Во-первых, меня мучили угрызения совести, что я так и не поговорила с Василиной, и переживания о том, как она отреагирует. Во-вторых, я не могла дождаться начала рабочего дня, чтобы позвонить главврачу, и из-за ожидания встала слишком рано. В-третьих, зарядил дождь, и мое любимое место для курения – кресло и столик у выхода из покоев в парк – были мокрыми и совсем непривлекательными для принцессиной пятой точки. А курить из-за первых двух пунктов хотелось очень.

В результате я дымила в окно, морщась от прилетающих в лицо холодных брызг. И вообще морщась. Во мне буйствовала какая-то нервная энергия – хотелось ходить по комнате, размахивать руками, петь. Или позвонить Мартину и одолжить его на это утро вместе с его мотоциклом.

Но будить мага ради своего каприза не стала. Вместо этого вызвала горничную.

– Ваше высочество, – ойкнула она, – вы так рано. Доброе утро!

– Мария, – я чуть ли не подпрыгивала на месте, – принеси мне горячего молока и чего-нибудь сладкого. И побыстрее, пожалуйста.

«Ха-ха. Лактоза и глюкоза – друзья неврастенички».

«Тогда уж шизофренички, учитывая, что я спорю с тобой».

Внутренний голос озадаченно замолк, а я, пометавшись еще немного, врубила музыку и стала качать пресс. Однообразные упражнения хорошо успокаивают нервы, но лицо моей горничной надо было видеть.

Впрочем, я тоже была удивлена, потому что вошедшая Мария каким-то неведомым образом удерживала в руках и поднос с молоком, и блюдо с ошеломительно пахнущими свежими сдобными булочками, и букет цветов.

– Опять цветы, – сказала она благоговейно, – красота-то какая!

– Красота, – согласилась я, принимая у нее букет и разглядывая его. Каждый раз новая композиция, на этот раз – белые розы, много-много роз и ничего больше.

Я вдохнула их нежный запах, улыбнулась и позвонила Мартину.

– Да, – сонно ответил тот, чуть ли не похрапывая в трубку.

– Доброе утро! – улыбаясь, произнесла я и снова поднесла цветы к лицу.

– Если бы это была не ты, я бы сказал, что недоброе, – пробурчал барон, зевая в трубку. – Боги, Марина, мне на пары только через три часа! Скажи, что ты выйдешь за меня замуж, или что подаришь мне новую модель мотоцикла, или хоть что-то, что объяснит, почему я сейчас не должен спать!

Я засмеялась, и он фыркнул в ответ.