– Что вы, – невозмутимо сказал Тандаджи, – они даже не заметят. Заодно фасад покрасим, в порядке компенсации. Что-то еще нужно? Вы спрашивайте, не стесняйтесь, пока предлагаю.

Новиков задумался, осторожно почесал себе подбородок, словно решаясь.

– Нужно, конечно, господин Тандаджи. Раз такое дело, то вот список, – он достал из стола два исписанных листа. – Это то, чего нам не хватает. Мы постоянно шлем запросы, но бюджет ограничен, выделяют крохи. Аппараты ИВЛ, донорский пункт, да и койки пора обновить, и белье хотелось бы новое, а то мы кипятим, парим, а оно уже серое.

Тидусс спокойно взял список, пробежал глазами.

– Не все сразу, но за несколько месяцев все сделаем, господин Новиков. Спасибо за сотрудничество.

– Не за что, – криво и кисло произнес главврач Второй областной больницы.

* * *

В комнаты Василины я стучалась с некоторой опаской. Хорошо, что меня вчера накрыла блаженная задумчивость у дверей их с Марианом покоев. А то могла бы и помешать… отдыху.

«А хорошо, наверное, когда у тебя муж всегда под рукой».

«Это если муж такой, как Мариан».

Но сестричка только собиралась вставать, и мужа ее в покоях не было, поэтому этот мой рейд оказался более успешным.

– Привет, Васюш, – я осторожно заглянула в дверь. Смешно: она такая сонная, теплая, в пижаме, со взлохмаченными торчащими кудряшками. Не королева, а булочка с корицей.

Что-то меня с утра образы булочек прямо преследуют.

– Я слишком рано, да?

– Нет, заходи, – она сладко зевнула, потянулась, и я присела на краешек кровати. – У меня еще десять минут есть полениться. Никак не пойму, как Мариан заставляет себя вставать и идти на плац, на зарядку с гвардейцами. Тем более в такую погоду.

Мы обе посмотрели за окно. Дождь настойчиво барабанил по стеклу, и сквозь потеки воды были видны черные, уныло раскачивающиеся деревья с почти облетевшей листвой. Я представила себе пробежку под этим холодным ливнем и передернула плечами.

– Вот-вот, – Василина заметила мое движение, улыбнулась, снова зевнула. – Ну, моя верноподданная, рассказывай, зачем пожаловала?

– Я звонила на свою старую работу, – осторожно начала я, – и, Василин, они готовы меня взять обратно. С понедельника. Ты… ты что скажешь? Я знаю, что я обещала побыть с тобой, но я буду здесь, просто на работу начну ездить. Не обидишься?

Василинка подползла ко мне, обняла. Он нее пахло теплым молоком. Хотя она и говорила, что перестала кормить грудью, все равно пахло.

– Мариш, ну что ты? Я же вижу, как ты тут тоскуешь. Как я могу обижаться? Ты будешь при деле, и если тебе это нравится, то у меня хватает мозгов не держать тебя здесь.

– Спасибо, милая. – Вот опять. Я знала, что она не откажет, но как же трудно перешагнуть через себя и спросить!

– Главное – что ты остаешься с нами, – продолжала Вася, и я прикусила язык: как раз собиралась сказать, что планирую съехать потом. – Теперь бы Полю с Ани вернуть, и у меня сердце будет совсем спокойно. Одна на севере пропала, другая на юге. Хоть разорвись. Хорошо, я чувствую, что они живы, а то бы с ума сошла.

– Зато Алинка во дворце, – ободрила я ее.

– Да, – сестричка помрачнела, – она не говорила, что случилось? Алина на себя не похожа. Разговаривает мало, прочитанным не делится, сидит с книгами целый день, носом шмыгает. Обидел ее кто-то, Мариш. Я все порываюсь позвонить ректору и узнать, но она, как приехала, попросила меня этого не делать.

– Может, влюбилась неудачно? – неуверенно предположила я.