В зеленых глазах что-то дрогнуло, и она поправила очки, потерла переносицу. Затем сняла, оказавшись под ними совсем маленькой и растерянной. Правильный подход, надо дальше давить на логику.

– И я предлагаю отработать, занимаясь с вами в персональном порядке. И у меня… свободно место помощника в лаборатории.

Очень давно свободно. Так давно, что он уже забыл, когда рядом с ним работал кто-то еще.

– И если вы сочтете это равноценной заменой, я готов взять вас на все время обучения в университете в постоянные практиканты и помощники. Вы получите неоценимый опыт для будущей карьеры.

Вот так. Пусть ему будет трудно, зато он очистит совесть.

– Что скажете?

Она молчала, вертела очки в руках, думала очень долго, хмурилась, переступала с ноги на ногу. Потом, видимо, приняла решение, снова водрузила очки на нос, подняла глаза. Ну наконец-то.

– Скажу, что мне не нужны ни ваш опыт, ни ваша лаборатория, – пигалица пыталась говорить резко, но в голосе слышались жалобные нотки. Будто она сожалела о том, что решила. – И на п-пары я к вам больше не пойду. А если вы хотите справедливости, то отработайте так, как подскажет совесть. Например, погуляйте с детьми в приюте. Или помогите кому-нибудь. А я, п-простите за прямоту, профессор, не смогу спокойно сделать вид, что ничего не было. Несмотря на то что ваше предложение очень щедрое, и еще неделю назад я бы в обморок упала от счастья!

– Подумайте, – остановил ее Тротт. Сказать, что он был удивлен, – ничего не сказать.

– Да нечего тут думать, – сказала она с тем же сожалением, быстро прошла мимо него и почти выбежала из лектория.

Макс постоял немного, сунул руки в карманы, подошел к окну. Вспомнил о сигаретах, но они были в кабинете у Александра.

Сзади раздался стук каблучков. Виктория приблизилась, встала рядом с ним. Взяла за руку, и он напрягся, но не оттолкнул ее. Наверное, потому, что это был жест участия, а не соблазнения.

– Да-а-а, – протянула она.

– Да, – мрачно согласился лорд Максимилиан. Ослабил немного галстук. Что же, он сделал всё, что должен был. Или не всё?

За их спинами раздался характерный треск, и они обернулись. Из Зеркала вышел Мартин, посмотрел на их руки, поднял пустой взгляд на друга.

Максу стало совсем противно.

– Алекса уложил в кроватку, – сообщил фон Съедентент весело, но глаза его не смеялись. – Поставил щиты. Малыш, кончай самобичевание и не надо прыгать в окно, умоляю. Могу потом сам придушить, по большой дружбе.

Тротт криво улыбнулся. Мартин – как всегда: чем серьезнее ситуация, тем больше он паясничает.

– Пошли, усыпишь нашего поеденного героя и блок на вторжение поставишь, – продолжал Мартин, взмахом ладони восстанавливая начавшее рассеиваться Зеркало. – Пусть хоть сейчас отдохнет. Вики, а ты имеешь уникальную возможность погладить этого скорбящего убивца маленьких девочек по лицу. Полечи, иначе его фингал войдет в легенды университета.

Александр полулежал в кровати и пил настойку Макса, разбавленную кипятком, и инляндец мысленно отметил, что нужно сегодня доставить другу весь запас, который у него есть. И, может, усовершенствовать? Добавить туда немного остролиста для крепости сосудов, ночной тропической герани для реакции…

К его лицу прикоснулась женская рука, и он сморгнул, отвлекаясь от привычных и успокаивающих рассуждений. Щека горела, ныла, вспыхнула острой болью, потом ее словно стянуло, и все прошло.

– Вот что делает прикосновение красивой женщины, – прокомментировал Мартин, усаживаясь на кровать у ног Свидерского.