– Сутки – очень уж долго, – расстроенно озвучила капитан их общую мысль.

– Увы, – инляндец выбросил салфетку в ведро, – иначе никак. Зато будет здоров и в своем уме. Я вам больше не нужен?

– Спасибо за помощь, лорд Тротт, – Игорь протянул ладонь, и мужчины попрощались крепким рукопожатием. А вот пальцы Люджины рыжий профессор пожал мягко и пожелал удачи.

Алина

Вечером того же дня Алина сосредоточенно слушала Дмитро Поляну, который провел с ней первый урок. Что-то она уже выучила с Эдиком, что-то освоила сама. Ее привыкший к систематизации и порядку ум с радостью впитывал общие модели и схемы для выведения формул, а когда начали получаться простейшие упражнения, она чуть не прыгала от восторга. Матвей, чтобы не мешать, ушел на кухню – готовить и болтать с соседями, и принцесса периодически слышала его гулкий бас из-за двери. Жаль, что ее способность манипулировать потоками и прочими формами стихий была крайне слаба.

Дмитро периодически выходил курить, и она шла с ним на балкон, кутаясь во всученную Матвеем огромную тяжелую куртку, свисавшую ниже колен, и слушала живые объяснения Поляны. Куртка хорошо пахла, хотя Алина не могла определить чем. И самое главное, была теплой.

В холл иногда выходили другие семикурсники, сидели, разговаривали, ели, мелькал противный Эдик, который тем не менее навещал очнувшуюся наконец сегодня Янку в больнице. Виталист Василий лениво наигрывал на гитаре какую-то мелодию, и Алину вдруг осенила почти поэтическая ассоциация. Ее дар – будто слабенькие и неуверенные пальчики, которые не могут достаточно сильно зажать струны-стихии, и практически полное отсутствие слуха. Талантливый музыкант может считать мелодию, не видя нот, и наиграть ее, как могут обращаться со стихийными потоками Дмитро, Матвей и бо́льшая часть ее одногруппников, но ей, увы, это недоступно. Все, что она может, – разучивать формулы-аккорды и тренировать пальцы, упрямо повторяя простейшие манипуляции, чтобы струны слушались ее и звучали правильно, без щелчков и сипов. И, возможно, когда-нибудь чисто механические навыки перейдут в опыт, который подменит собой природный талант. Главное – у нее есть что развивать.

– Ну все, – сказал Поляна, когда у девушки уже начали дрожать пальцы, а глаза заслезились от множества неудачных попыток уловить магические спектры. – Молодец. Давай теперь завтра, ладно? А то я уже сам путаюсь. Хорошо, что теорию ты знаешь, а практику освоим.

Они вышли в холл, и Поляна крикнул в сторону кухни:

– Матвей, проводи девушку!

– Да я сама дойду, – смутилась она, но из коридора уже появился Ситников, улыбнулся.

– Закончили? Есть не хочешь?

– Не-а, – Алинка вдруг широко зевнула, но успела прикрыть рот рукой. – Ой.

– Мне все время тебя хочется накормить, – сказал он укоризненно. – Наверное, потому что ты такая маленькая.

Они спустились на второй этаж. Холл был пуст.

– Ну что, спать пойдешь? – спросил семикурсник.

Алина покосилась на дверь, невольно передернула плечами.

– Да я посижу, наверное, еще немножко, – получилось жалобно и неуверенно.

– Та-ак, – протянул внимательный Матвей, погладил ее по плечу, – колись, малявочка, в чем дело?

– Мне кошмары вчера всю ночь снились, – призналась девушка, сняла очки и потерла глаза. Спать на самом деле хотелось неимоверно, занятие ее измотало с непривычки. – Страшно ложиться теперь, боюсь: вдруг, как Янка, не смогу проснуться? Глупо, конечно, девчонки же рядом. А я, видимо, перенервничала, и сейчас все время кажется, что у кровати кто-то стоит, и глаза боюсь открыть.