– Извини, Мартин, – ответил Макс, блокируя чуть разогревшуюся на последней атаке сигналку. Март всегда был чувствительнее остальных. – Забыл.

Фон Съедентент фыркнул, с отвращением посмотрел на него, с сочувствием – на семикурсников – и исчез.

– Уже почти восемь, – Тротт глянул на часы. – Всё, на сегодня достаточно. Отработаете в паре основные приемы. Следующий раз во вторник. До свидания.

Ответного «до свидания!» он уже не слышал – шагнул в Зеркало и поспешил в душ. Дома его ждала знакомая, замечательно пустая и привычная лаборатория без нервных студенток и наглых студентов, не вовремя вылезших демонов, спецслужб и друзей, слишком много отнимающих времени в последние дни. Глухой лес вокруг и никаких людишек.

Сильно взмокшие и окончательно проснувшиеся Дмитро и Матвей постояли немного, переводя дух, и пошли в общагу. Надо было переодеться, сходить в душ и хотя бы позавтракать, потому что проснулись они без двадцати шесть, и пока Поляна расталкивал спящего и отмахивающегося друга, пока одевались и бежали наперегонки со временем, желудки еще спали. А теперь срочно требовалось подкрепиться.

– Матвей, – вдруг спросил Дмитрий, когда они вышли из университета и направились к общежитию по выложенной булыжником дорожке, мимо огромных типанов, раскачиваемых свежим и влажным осенним ветром, – а ты чего вокруг Богуславской так вертишься? Понимаю, что не мое дело, но реально глаза на лоб лезут, когда вижу, как ты ее обхаживаешь. Девочка хорошая, но тебе же совсем другие нравились. Высокие, с фигурой. А тут прям не отлипаешь. Я-то только рад – в смысле, она не стерва и не истеричка, как твоя последняя, – но сам-то что думаешь?

Ситников искоса взглянул на друга – тот смотрел непривычно внимательно и серьезно.

– Да сам не знаю, Димыч, – сказал он со вздохом. – Все время тянет проверить, все ли с ней в порядке.

Поляна хмыкнул, достал сигарету, и они остановились у крыльца общаги, закурили.

– Может, в тебе отцовский инстинкт вдруг проснулся? – полушутя поинтересовался Поляна, отрешенно глядя на рваные облака, бежавшие по светлеющему небу. – Может, тебе пора уже жениться и своих карапузов заводить?

Ситников глянул на него как на полоумного.

– Ты не шути так, Димыч, ага?

Он подумал-подумал и вздохнул снова.

– Не-е, это точно не отцовский инстинкт.

Мариан Байдек

Барон Байдек уже с утра чувствовал знакомое раздражение. Вокруг было слишком много людей. Рядом с ним и его Василиной.

В ночь с пятницы на субботу вставала полная луна, и ему уже было сложно себя контролировать. С самого утра он не мог отойти от жены, ходил за ней, стараясь, чтобы это не выглядело слишком очевидным. Утренние упражнения и долгая пробежка лишь немного успокоили его. А нужно еще переждать посольскую встречу, которую никак не получилось отложить, и только потом ехать в поместье.

Там все было знакомо, и единственными мужчинами вокруг являлись старый конюх да Симон, который уже воспринимался как родственник и не вызывал желания рычать.

Мариан привычно зажал своего зверя в тиски воли, полюбовался супругой, сидевшей перед зеркалом. Василина в отражении ответила ему понимающим взглядом и улыбкой. Она перед этим одевалась к встрече и выбрала совершенно глухое и длинное платье. Чтобы, не дай боги, никто на нее не посмотрел дольше, чем нужно.

Мариан всегда сдерживался, но ему было нелегко, и королеве не хотелось дразнить медведя.

– Я проведаю детей, – сказал муж, – и вернусь.

Василина чуть заметно кивнула, стараясь не мешать парикмахеру, которая укладывала ее волосы в сложную прическу.