Встреча начиналась в одиннадцать утра, и в малом зале уже ожидали министры, помощники, послы дружественных стран, лидеры фракций, придворные чины. Все с женами. Прием организовали не деловой – скорее, он был выражением монаршего расположения и давал возможность пообщаться всем в относительно свободной обстановке.

Королева была величественна, сдержанна и любезна со всеми, беседовала непринужденно; к ней подходили, благодарили за чудесный прием. Марина тоже находилась здесь, активно разговаривала с кем-то по поводу скачек. Мероприятие проходило скучно и до зевоты тихо. Но Байдек все равно напрягался, когда какой-нибудь мужчина оказывался слишком близко к его Василине.

Временами он слышал чью-то громкую речь, смутно знакомую, но видно из-за голов не было. Потом разглядел – Кембритч. Виконт казался неприлично весел и накачивался шампанским, широко жестикулировал, смеялся, обнимая свою разряженную спутницу. На него уже косились, и барон нахмурился, оглянулся в поисках Тандаджи. Пусть подполковник усмирит подчиненного, пока тот не устроил скандал. Василина расстроится, а этого ему очень бы не хотелось. Но начальника разведуправления в поле зрения не наблюдалось. Только что ведь был – и вдруг исчез.

Посол от эмирата Тайтаны коснулся руки королевы лбом, выражая свое почтение, как у них было принято, и, хотя Василина мягко высвободила руку, с тревогой взглянув на мужа, принц-консорт едва сдержал волну агрессии, ударившей в голову. Да, это была плохая идея. Надо было, наверное, сказаться занятым и пропустить встречу, но от мыслей о том, что Василина одна и не защищена, ему было бы еще хуже. Он справится, обязательно. И что тут изображает Кембритч? Он же не идиот так вести себя?

Об аварии и погоне Байдек знал, да и вся страна теперь знала, но на вопрос о причинах Тандаджи пожал плечами и с невозмутимым лицом сказал, что Кембритча, бывает, заносит. Что расследование идет и нервы не выдерживают даже у лучших. А со сплетнями он справится.

Пьяный голос стал громче, ближе, и вот перед королевской четой появился виконт собственной персоной в совершенно непотребном состоянии. Его спутница осталась в стороне, с тревогой наблюдая за происходящим.

– В-ваше в-величество! – воскликнул Люк заплетающимся языком. Вокруг него быстро образовывалась пустота – подданные разбегались, пятыми точками чувствуя, что будет жарко. Только посол Йеллоувиня остался на месте, с невозмутимым лицом наблюдая за разыгрывающейся сценой.

– Я т-так с вами и не поздоровался! – Кембритч махнул рукой, улыбнулся, мазнул взглядом по подошедшей Марине. – Н-не выразил свое почтение!

Василина сдержанно улыбнулась.

– Рада вас видеть, виконт. Думаю, вам следует немного отдохнуть.

– Не д-думаю, – хохотнул тот, – разве что только с вами. В-вы необыкновенно хороши, в-ваше величество!

Зал замер, и в этой тишине прозвучал очень четкий и непривычно низкий голос принца-консорта.

– Охрана, будьте добры, проводите виконта домой.

– Ч-что, – зло усмехнулся Кембритч, глядя на Мариана совершенно расфокусированным взглядом, и в голове у барона забили грохочущие молоты, разрушая стены самообладания, – боитесь, что ее величество предпочтет кого-то породовитее? Так надо готовиться, если с-слухи о ее матери хоть на ноготь правдивы…

Байдек уже не чувствовал руку жены, вцепившейся в его рукав, не слышал ни прерывистого выдоха Марины, ни восклицаний гостей, ни быстрых шагов спешившей охраны. Он просто с рычанием прыгнул вперед, сбивая Кембритча с ног, вцепился в него, ударил раз, другой, третий, чувствуя, как брызжет под кулаком что-то горячее, и зверея от этого еще больше.

Виконт не сопротивлялся, только хрипел от боли и дергался, сзади что-то кричала Василина, охрана оттаскивала его, а Мариан отшвыривал их и бил снова и снова.