Барона словно окатило холодной водой. Он сжался, заставляя себя остановиться, закрыл глаза, восстанавливая контроль. Поднялся, оглядел людей вокруг. На его руках была кровь. Тело дрожало от сдерживаемого оборота, и он тяжело, сипло дышал.

Все потрясенно молчали, глядя на мощного и всегда очень спокойного принца-консорта, чьи глаза медленно становились из желтых, звериных, яростных привычно синими.

И только посол Тайтаны вдруг захлопал, поднял руки к потолку.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Прекрасно! С вами можно иметь дело, восхитительная королева, с таким сильным мужем!

С пола раздался хриплый кашляющий смех. Виконт лежал, оттирая кровь с разбитого лица, прижавшись затылком к полу и глядя в потолок, и тихо, нервно, настойчиво смеялся.

* * *

Вечером в доме Люка Кембритча раздался звонок. Он лежал на кровати после визита виталиста, погружаясь в сон, но руку протянул, телефон взял. Посмотрел на номер, улыбнулся разбитыми губами, поднес трубку к уху.

– Зачем ты звонишь, Марина?

Она долго молчала, а он просто отдыхал, слушая ее дыхание.

– Что это было, Люк? – наконец спросила она резко. Голос у нее был приятный, бархатный и не изменился со сменой внешности. Но вот говорила она всегда с заметной властностью. Даже когда была медсестрой.

– Я немного перебрал, – сказал он тихо, доставая сигарету, – мне жаль.

Она снова помолчала.

– Я видела, что ты играешь, – сказала она. – Я знаю теперь, когда ты играешь. Зачем? Опять спасаешь страну? Ты понимаешь, что тебя не простят?

Люк щелкнул зажигалкой, затянулся.

– Ты всегда была умной девочкой, Маришка…

– Не всегда, – ответила она с сожалением. – Да и сейчас…

Звенящая тишина, и двое далеко друг от друга.

«Приезжай ко мне», – хотел сказать он.

«Ты все разрушил», – хотела сказать она.

Вместо этого они молчали и курили каждый в своей комнате, и Марина положила трубку.

Марина

Я затушила сигарету и откинулась на кровати. Спать не хотелось совсем. Двигаться, впрочем, тоже.

Сегодня я впервые ощутила не просто злость – ненависть к Мариану. И к Кембритчу тоже, но это как раз было не впервой.

Опять подставился под удар, опять разыгрывал какую-то комбинацию, и плевать ему на окружающих. И на себя тоже. Такое ощущение, что у него с головой не в порядке.

«Или у тебя».

«Да по поводу себя и вопросов нет».

Не знаю, в какой момент я поняла, что это постановка, и почему осознала это со всей очевидностью, глядя на кривляющегося Люка. Может, потому что я знала его с другой стороны – как человека, который пожалел и пригласил застрявших на заглохшей машине неизвестных девчонок к себе в дом. И в доме этом, и в его поведении не было никакой развязности. Я знала его как человека, который умел удивлять и вел себя с тем естественным достоинством, которое присуще только аристократам старой крови.

«Только когда он не пытался соблазнить тебя».

Я зарычала сквозь зубы, пытаясь заглушить проклятый внутренний голос.

«Даже тогда в нем чувствовался стиль и класс. За исключением одного случая».

«Марина, ты ищешь ему оправдание».

«Я просто пытаюсь взглянуть на него без эмоций».

«Ну-ну. Пытайся, пытайся. Пока это больше похоже на выгораживание того, к кому ты неравнодушна».

Я просто окаменела, когда он начал оскорблять Васю. Но сестренка меня удивила до невозможности.