Я долгое время не решалась прервать молчание, пока Арсений сидел напротив меня, опустив голову на руки.

– Вы вините в случившемся сестру Вики? – спросила я наконец.

Арсений ответил мне странным взглядом.

– Себя я виню, – глухо отозвался он. – Себя.

Я попыталась найти слова сочувствия, убедить Арсения, что никакой его вины в случившемся нет, но он резко меня оборвал.

– Что толку теперь говорить об этом, – отрывисто произнес он в ответ на мои увещевания. – Ничего уже не поделаешь, и Вику не вернешь.

Что ж, тут не поспоришь.

– Что вы еще хотели узнать? – спросил вдруг Арсений, глядя на меня в упор чуть ли не враждебно. Я почувствовала неловкость – разбередила рану, которая едва начала затягиваться.

– А после… Вы встречались с сестрой Вики? – Я была вынуждена задать этот вопрос. Глаза Арсения злобно сузились.

– В глаза не видел эту бабу, – неприязненно отозвался он. – Зачем она мне сдалась?

– И не приходили к ней домой? – продолжала осторожно расспрашивать я.

– Нет, конечно! Что я там забыл.

Мой собеседник явно был раздражен и нетерпеливо косился на часы. Но мне было необходимо еще кое-что выяснить, например, есть ли у Арсения алиби на время гибели Колоярцевой-старшей. Хоть он и заявил, что никогда не встречался с Антониной Сергеевной, но сказать можно все что угодно. Я просто обязана все досконально проверить. И у меня есть для этого основания – ведь у Арсения не было причин тепло относиться к Колоярцевой.

– Вы давно вернулись в Тарасов? – спросила я как можно более нейтральным тоном. Арсений вздрогнул и посмотрел на меня с видом человека, внезапно очнувшегося после долгого сна.

– А? А, нет, дней пять назад. Или четыре, точно не помню. В эту квартиру въехал позавчера, первую, что подвернулась. Я потому и в комнату вас не пригласил, там сейчас жуткий бардак.

– Вы собираетесь вернуться в Самару? – участливо поинтересовалась я. Он отрицательно покачал головой.

– Нет. Мой контракт истек, а возобновлять я его не планирую, хотя мне и предлагали. Так что как только я отработал последний день, сразу и уехал. В тот же вечер. Зачем мне теперь все это…

Тут Арсений оборвал сам себя и внимательно посмотрел мне в глаза.

– А, вот вы о чем. – Он усмехнулся. – Думаете, я мог с этой теткой разобраться по-мужски, так сказать…

Он насмешливо посмотрел на меня.

– Да нет, это не моя работа. Я женщин не убиваю, даже таких…

Арсений резко встал, не уточнив, каких именно женщин он не убивает, и устремился прочь из кухни.

– Сейчас, – пообещал он, бросив на меня взгляд через плечо. Мне ничего другого не оставалось, кроме как послушно ждать, сидя на неудобной низенькой табуретке рядом с шатким столом, покрытым потрескавшейся клеенкой.

– Вот, – вернувшись в кухню, Арсений протянул мне несколько скрепленных листов стандартного формата. – Мой экземпляр договора. А вот билет на междугородный автобус, я его так и оставил в бумажнике. Оказалось, не зря. Так что проверяйте мое алиби.

Я, скрывая чувство неловкости, посмотрела даты в договоре, а заодно и на билете. Действительно, контракт Арсения Караваева с самарским предприятием истек пять дней назад, а, судя по дате на билете, в Тарасов он приехал на день позже. Таким образом, он никак не мог быть причастен к смерти Колоярцевой, поскольку находился в трехстах километрах от места трагедии.