Я вообще-то тоже. Однако высказывать вслух это уточнение я благоразумно не стала.

– Спасибо, Володечка. – Я вскочила, полная решимости успеть пообщаться с Леонидом Маркеловичем во что бы то ни стало, но Кирьянов остановил меня властным взглядом.

– В регистратуре скажешь, что ты к заму главврача из управления, тебя сразу пропустят, Леонид Маркелович предупредит. Там сейчас с этим строго. И вот еще что, Тань…

– Да? – Я внутренне похолодела, поскольку тон, которым Кирьянов произнес последнюю фразу, не предвещал ничего хорошего.

– Не держи меня больше за дурака, ладно? – холодно произнес Кирьянов, глядя мне прямо в глаза.

– Спасибо, – повторила я и вылетела в коридор с пылающими от стыда щеками. И как я могла вообразить, что Володя поверит хоть одному моему слову?

Я добралась до Центральной тарасовской больницы за двадцать одну минуту, фантастическим образом избежав пробок. В кабинет заместителя главного врача меня действительно пропустили без звука, как и обещал Кирьянов. Я птицей взлетела на третий этаж и буквально ворвалась в кабинет Леонида Маркеловича, готовая стеной встать у него на пути, если он действительно вздумает уходить, как предрекал Кирьянов.

Однако Леонид Маркелович, приятный седовласый мужчина довольно плотного телосложения, и не думал никуда убегать. Напротив, он преспокойно сидел за своим столом и в ответ на мое «здравствуйте, я из управления» дружелюбно кивнул и указал на кресло.

– Да, я в курсе, – произнес он низким звучным голосом. – Итак, сразу к делу. Что именно вас интересует? Насколько я понял, вам нужны сведения о прошлых пациентах?

Я кивнула, усевшись в предложенное кресло.

– Да, речь идет о Колоярцевых, они умерли в вашей больнице.

– Обе сразу? – удивленно уточнил Леонид Маркелович, водя мышью по экрану. – Погибли в автокатастрофе?

– Нет-нет, – поспешила возразить я, поняв, насколько сумбурно подала информацию. К тому же недостоверно. Антонина Колоярцева умерла вовсе не в больнице. Именно это я и поспешила пояснить в первую очередь.

– Колоярцева Антонина Сергеевна… – пробормотал врач, вглядываясь в монитор. – Действительно, скончалась несколько дней назад. Вскрытие, как вы сами понимаете, делали не мы, поскольку имело место обращение в полицию. А вот посмертное заключение нам действительно передали, поскольку пациентка долгое время наблюдалась в нашей подведомственной клинике.

– А что говорится в этом заключении? – Мне не терпелось поскорее услышать, какова же официальная причина смерти Антонины Колоярцевой. Хотя моя клиентка уже сообщила мне, что все дело в оторвавшемся тромбе, но все же…

– Тромбоэмболия, – отозвался Леонид Маркелович. – В данном случае произошел внезапный отрыв тромба, закупорившего легочную артерию. Именно так говорится в официальном заключении эксперта-патологоанатома. Ничего криминального. При данном заболевании это довольно частый исход, особенно при беспечности некоторых пациентов.

Ничего криминального? Если бы… А насчет беспечности – это камушек явно не в огород Антонины Колоярцевой. Уж беспечности-то за ней не водилось. Так что причина ее смерти – чья-то злая воля. Теперь оставалось до конца выяснить, чья именно.

– Скажите, Леонид Маркелович, а что испытывает пациент, когда это происходит? Отрыв тромба, я хочу сказать, – спросила я и поспешила уточнить: – Человек в таком состоянии способен встать с кровати, попытаться позвать на помощь?

Леонид Маркелович кивнул, давая понять, что понял, о чем именно я его спрашиваю.