– Да, у пациента возникает резкое ухудшение самочувствия, а в конкретном случае ощущается нехватка воздуха, усиливается сердцебиение.

Да, пациент в таком состоянии какое-то время остается в сознании, способен позвать на помощь, даже передвигаться. Но все это очень недолго, кислородное голодание развивается в течение ближайших нескольких минут. К сожалению, помочь такому пациенту чаще всего не представляется возможным. Лучше подобного состояния не допускать, соблюдая рекомендации лечащего врача.

Я представила, как задыхающаяся Антонина Сергеевна мечется по квартире, пытаясь найти телефон. И даже найди она его, это ей уже бы ничем не помогло. Ей попросту не успели бы прийти на помощь…

– Но ведь Антонина Колоярцева неукоснительно принимала препараты по определенной схеме. – Я принялась рассказывать врачу о тех самых лекарствах, оказывающих кроверазжижающее и, наоборот, повышающее свертываемость крови действие.

Леонид Маркелович внимательно меня слушал, кивнув, когда я закончила свои пояснения.

– Ну что ж, – ответил он, – это стандартная и довольно эффективная методика лечения при данном типе заболевания. Правда, за последнее время ее пересмотрели и теперь постепенно начинают применять другую, не столь сложную схему. Препараты очень серьезные, отпускаются только по назначению лечащего врача. Причем их количество строго ограничено, просто так их не купишь. Таким пациентам, как эта Колоярцева, требуется постоянный прием антикоагулянтов, иначе тромбоза не избежать.

– А для чего же тогда тот, другой препарат? – уточнила я. – Который, наоборот, повышает свертываемость крови?

– Самое простое объяснение, я бы сказал, – для равновесия, – принялся терпеливо объяснять Леонид Маркелович. – На постоянной основе пациенты принимают антикоагулянты, а вот препарат противоположного действия им нужен, допустим, однократно и раз в несколько дней. И все для того, чтобы не переборщить с кроверазжижающим эффектом.

– Скажите, а чем бы вы объяснили смерть пациентки, принимающей такие препараты? – задала я наконец крайне интересовавший меня вопрос. – Например, пропуск приема лекарства может сразу привести к летальному исходу?

– С ее показателями – несомненно! – Врач кивнул с очень серьезным видом. – Она страдала очень редким заболеванием, относящимся к орфанным. Такое встречается чуть ли не один случай на миллион. Стоит такому пациенту два-три раза пропустить прием – и пожалуйста! – Он кивнул на монитор, давая понять, что смерть Колоярцевой, по всей вероятности, наступила по этой причине.

– А если бы она случайно перепутала и вместо антикоагулянта приняла бы коагулянт?

Врач удивленно посмотрел на меня, потом принялся внимательно изучать информацию на экране.

– Ну, вообще-то, – заговорил он наконец, – такую возможность исключать не следует. Судя по показателям, у пациентки действительно произошло слишком резкое сгущение крови. Даже странно, я бы сказал… Да, такое может быть. Внимательнее надо относиться к своему здоровью. – Он назидательно поднял указательный палец и строго посмотрел на меня.

После такого напутствия поневоле будешь внимательной.

– А вы подозреваете, что это был чей-то умысел? – спросил вдруг врач, внимательно глядя на меня.

– Почему вы так решили? – Я была неприятно поражена, что Леонид Маркелович меня с ходу, что называется, раскусил.

– Ну не просто же так человек из следственных органов интересуется смертью пациентки. – Врач пожал плечами. – Если вы думаете, что человека так легко отправить на тот свет путем подмены препарата, то спешу вас успокоить – это не так.