Похоже, Вселенная против того, чтобы у меня наладилась личная жизнь. Как только заходит речь о свадьбе, Вселенная отправляет меня в нокаут. Может, ревнует? Сначала Кристина и распады. Теперь Лео и вот это… Давно бы пора не строить заранее планов, а просто пойти и сделать. Что же я такой дурак…

Лео. Понимает ли она, что, как бы мы с ней ни ругались, она все равно останется для меня самым дорогим человеком? Успел ли я дать это почувствовать? С какими эмоциями она будет меня вспоминать?

Последняя мысль меня отрезвила. Какое «вспоминать»? Во-первых, меня ищут. Во-вторых, и сам сейчас что-нибудь придумаю.

Вернувшись в свое убежище, я вывел на экран скриншот с картой пульсаров и засел за расчеты. Чистая стереометрия: нужно просто выбрать тройку, максимально разнесенную в пространстве, отложить на карте направления на них и посмотреть, где эти направления сходятся. А проделав построение несколько раз, с разными группами пульсаров, можно усреднить результаты и уменьшить ошибку.

Уже первое построение показало, в чем причина моих неудач. Но я сделал еще штук десять в надежде, что ошибаюсь. А потом еще проверил результат численными расчетами.

Пожалуй, даже особая точность мне не нужна. И понятно, почему программа, рассчитанная на навигацию по Солнечной системе, не смогла показать моего местоположения. Я находился в рукаве Лебедя, более чем в шести тысячах световых лет от Солнца. В какой оно стороне – понятно, но через разрывы я столько не пройду.

Сигнал все же стоит послать. Даже с направленной антенны при таком расстоянии он покроет большой сектор. И люди доберутся туда, где передачу можно поймать, гораздо раньше, чем через шесть тысяч лет. Может быть, всего лет через сто. Я грустно усмехнулся, вспомнив про оставшийся запас галет…

Температура на корабле опустилась уже ощутимо ниже нуля, вылезать наружу не хотелось. Но если уж отправлять сигнал потомкам, надо выдать максимально возможную мощность, а то могут и не услышать.

Натянув скафандр, я еще несколько раз облетел корабль, собирая все детали, которые можно пустить в дело. Потом долго возился с импровизированным паяльником, пытаясь объединить их в рабочую схему. Когда усилитель наконец заработал, я подумал, что и в электронике могу дать бургундскому петуху Шарлю фору.

По случаю хорошо выполненной работы устроил себе маленький праздничный ужин из галеты, чуть подкрашенной протеиновой смесью, и неограниченного количества воды. Потом проверил, что уровень углекислого газа в воздухе еще далек от опасных пределов, «припарковался» у стенки и провалился в сон.

Следующие пару дней я потратил на запись сообщения. Так много всего хотелось сказать, только никак не удавалось подобрать слова. Нужно было рассказать Лео, как я ее люблю. Поблагодарить ребят за дружбу и поддержку. Объяснить, как ценно мне каждое мгновение, которое я провел в экспедициях, резервации, даже в больнице. Что распады изменили нас, сделали другими, и, хотя мы и научились какому-то контролю, это все равно еще волшебство. Магия, как говорила Лео.

Как сказать, что я люблю весь этот мир целиком? Даже сейчас, когда никакого выхода не видно. Даже в это мгновение я люблю и этот разбитый корабль, и сверкающий, такой близкий отсюда Млечный Путь. И черную пустоту, наполненную молекулярными облаками. Где мы так и не набрали спирта… Я улыбнулся, а потом расхохотался в голос. И земную жизнь я тоже люблю. Кофе с халвой. Вино в неуклюжих бокалах. Суету на улицах городов. Ласковый океан. У меня столько всего в жизни было, что я мог любить.