Как вложить это все в одно сообщение? Без соплей и нытья. Так, чтобы в душе тех, кто его примет, осталось не чувство боли, а уютное тепло. Чтобы в сказанных словах сквозило: все хорошо, все так, как и должно быть. Как донести, что во мне достаточно любви, чтобы принять случившееся как есть, не испытывая никаких обид.

И я мучился, подбирал слова. Записывал снова и снова.

Когда решил, что послание готово, запустил финальный вариант на прослушивание. Ел галеты, смотрел в потолок, вспоминал людей, к которым обращаюсь. Подумав, затер несколько мест, слишком уж личных, чтобы отправлять их всему миру.

Пристегнул шлем. Дышать без него уже становилось опасным. Вывел на стекло указатель направления на Солнце. Больше не экономя воздух, вышел через основной шлюз. Добрался до отражателя антенны дальней связи.

Сервопривод не работал, поворачивать антенну пришлось вручную. Двигалась она тяжело, так что провозился я больше часа. В перерывах между подходами поворачивался спиной к кораблю, чтобы ничто не закрывало обзор, и разглядывал чужие созвездия.

Закончив с отражателем, я вернулся на корабль. Нашел выход антенны дальней связи, подключил к нему свой усилитель. Слетал в убежище, там вынул из скафандра блок рации и доел последнюю галету. Вернулся к усилителю, подключил к нему рацию и запустил запись. Пусть передается, пока не сядут аккумуляторы корабля.

Окинул взглядом индикаторы скафандра. Температура внутри корабля опустилась ниже минус сорока. Давление еще оставалось довольно высоким: почти шестьсот миллиметров ртутного столба, но содержание углекислоты подошло к границе в красной зоне. Свой запас скафандр оценивал в шесть часов.

Оставаться на корабле, который окончательно превратился в бесполезную груду металлолома, смысла уже не было. Я открыл шлюз, оттолкнулся от корпуса и поплыл вперед. Отчаянно попробовал дотянуться хоть до кого-нибудь. Конечно, безрезультатно. Оставив бесплодные попытки, я включил тягу на ранце и отдался движению.

Передо мной раскинулся яркий звездный мир. Справа, будто подсвеченная изнутри, крутилась туманность, по форме похожая на далекую галактику. Слева раскинулся перемигивающийся с ней звездный ковер. Некоторые звезды, видимо, были довольно близко от меня. Они выглядели не точками, а мелкими шариками, которые освещали бескрайнее пространство, протягивая ко мне лучи. Я помнил, что это результат преломления света шлемом скафандра, но выглядел он эффектно.

Отключив двигатель ранца, я продолжал плыть вперед, глядя вокруг себя. Снова попробовал до кого-то дотянуться, снова потерпел неудачу.

Летел. Вспоминал.

Резервацию и осень. Больницу. Питер. Центавр. Распады. Лондон. Я ни с кем не успел попрощаться. Внезапно улыбнулся: так меня и запомнят – как человека, который всех бесит.

Я вдохнул и понял, что воздух в скафандре тоже подходит к концу.

Умирать от удушья? Или…

Огляделся вокруг. Прекрасный, волнующий, неизведанный мир.

Помедлил еще, осознавая, как тяжелее и тяжелее дается каждый вдох. И когда от недостатка кислорода начало темнеть в глазах, принял распад. Он обрушился на меня волной, смел все сомнения и терзания, высушил слезы сожаления. Я как никогда ощутил близость Вселенной, отдался ей, с каждой секундой становясь больше ею, чем собой. Почувствовал предел, после которого уже не будет возврата назад. Затормозил возле него. Снова вспоминал. Всё. Всю свою жизнь. Убаюкивал себя этими воспоминаниями, смаковал их. Оплакивал.

И сделал последний шаг.

Продолжение следует…