— Я знаю, кто был вашим любовником, — неожиданно сказала она. — Мне известно, что вы проводили выходные дни в «Бельведере» на Фарадей-стрит и расписывались в журнале как мистер и миссис Льюис. Владелица гостиницы опознала его по фотографии, как и еще одна служащая в компании «Уэллс-Фарго». Я полагаю, он оставил вас в гостинице в ночь вашего дня рождения, когда вы сказали ему, что пришлось сделать аборт. Тогда он сразу отправился на Левен-роуд, чтобы окончательно разобраться с Гвен и Эмбер. Ведь это их он считал виновными в том, что у него так и не родился ребенок, о котором он мечтал все время. Видимо, вашего отца в ту ночь тоже не было дома, поэтому все получилось не так, как, возможно, хотелось вашему любовнику. Наверное, вы пришли домой поздно, уже после полудня, обнаружили на кухне тела и сильно расстроились, потому что посчитали, что виноваты в произошедшем именно вы. — Она взяла в руки одну из ладоней Олив и нежно сжала ее.

Олив закрыла глаза и тихо заплакала, а Роз продолжала гладить ее по ладони.

— Нет, — наконец, произнесла она, высвобождая руку. — Все было не так, хотя мне бы хотелось, чтобы ваш рассказ был правдой. Тогда, по крайней мере, я бы понимала, зачем я так поступила. — Глаза ее казались рассеянными, словно сейчас она старалась заглянуть внутрь себя. — Мы ничего особенного на мой день рождения не планировали, — начала Олив. — Мы не могли себе этого позволить. Он попадал не на воскресенье, а мы могли встречаться только по воскресеньям. Тогда к ним приходила ее сестра, и он мог немного отдохнуть от своей супруги. Но и жена, и ее сестрица считали, что он посещает клуб в Саутгемптоне. — Она улыбнулась, хотя ничего смешного не сказала. — Бедняга Эдвард. Он очень боялся, что они его выследят, а после развода он останется без единого пенса. Ведь и дом, и все, что в нем находилось, принадлежали ей, и это заставляло его чувствовать себя жалким и несчастным. Для маскировки он придумал нелепый парик. Он казался каким-то сказочным существом, таким беззащитным, худющим и лохматым, будто выскочил из волшебной небесной страны Нарнии. — Она вздохнула. — И хотя парик должен был делать его неузнаваемым на тот случай, если бы нам встретились знакомые, меня он всегда веселил. К тому же, Эдвард мне нравился лысый. — Она снова вздохнула. — Наверное, вы уже догадались, что нашей любимой книгой — моей и Эмбер — было «Серебряное кресло» Клайва Льюиса.

Роз кивнула.

— Именно поэтому вы и расписывались в журнале гостиницы под фамилией Льюис. Кого вы боялись больше: миссис Кларк или собственных родителей?

— Мы боялись всех, но в особенности Эмбер. Она была болезненно ревнива и завистлива.

— Она знала о том, что вам пришлось сделать аборт? Олив отрицательно покачала головой.

— Нет, об этом знала только мать. Я не рассказывала об этом отцу, не говоря уже об Эмбер. Ведь ей одной разрешалось заниматься сексом в нашем доме. И она не упускала случай. Она занималась им, как мне казалось, без конца. Мать заставляла ее каждый вечер принимать противозачаточные таблетки, чтобы она снова не забеременела. — Она скорчила гримасу. — Мать просто с ума сошла от ярости, когда узнала, что я тоже залетела. И мы обе понимали, что Эмбер этого просто не переживет.

— Поэтому вы решились на аборт?

— Возможно. Мне тогда казалось это единственным решением проблемы. Теперь, конечно, я жалею, что поступила именно так.

— У вас еще будет масса других возможностей.

— Сомневаюсь.

— Так что же все-таки случилось в ту ночь? — поинтересовалась Роз.

Роз уставилась на Олив, не мигая, сквозь завесу сигаретного дыма.