Хэл понимающе кивнул.

— Получается, что она надевала один и тот же комбинезон каждое утро? А что же ей оставалось надеть, когда он становился грязным?

Кларк нахмурился, не ожидая такого вопроса.

— У нее был еще один, запасной, бледно-голубого цвета. Но в то самое утро она была в своем цветастом комбинезоне. Это точно.

— А в каком комбинезоне она появилась на следующее утро?

Старик нервно облизнул пересохшие губы.

— Сейчас я уже этого не помню.

— Она вышла утром в голубом, верно? И с тех пор постоянно надевала только голубой. Наверное, это продолжалось до тех пор, пока вы не купили ей еще один, запасной.

— Я не помню.

Хэл хищно улыбнулся.

— Мистер Кларк, а тот самый комбинезон в цветочек, он и сейчас у вас остался?

— Нет, — захрипел старик. — Дороти уже давно не убирается в доме.

— А что же случилось с комбинезоном?

— Я не помню. Когда мы переезжали, то выбросили очень много старых вещей.

— Когда же вы нашли для этого время? — искренне удивилась Роз. — Мистер Хейз рассказывал мне, что вы в один прекрасный день поднялись утром и уехали, неизвестно куда. Уже потом, через три дня, появилась компания по перевозкам, забрала ваши вещи, и тоже куда-то укатила.

— Ну, возможно, я уже здесь разбирал вещи и все ненужное выбрасывал, — начал сердиться мистер Кларк. — Я не помню, в какой последовательности происходили события такой давности.

Хэл задумчиво почесал подбородок.

— Известно ли вам, — ровным голосом заговорил он, — что ваша жена опознала обугленные кусочки комбинезона в цветочек, которые были найдены в утилизаторе, в саду Мартинов, и сказала, что эта одежда принадлежала Гвен, и что соседка носила ее как раз в тот самый день, когда была убита?

Кровь отхлынула от лица Кларка, и кожа его посерела.

— Нет, я этого не знал, — еле слышно пробормотал он.

— Эти остатки одежды были сфотографированы и хранились все это время, чтобы их можно было предъявить в том случае, если возникнут сомнения, кто действительно владел цветным комбинезоном и был в него одет в день убийств. Надеюсь, мистер Хейз тоже сможет сказать нам, кому именно принадлежала данная вещь: вашей жене или Гвен Мартин.

Кларк беспомощно поднял руки вверх.

— Она говорила, что выбросила его, — умоляющим тоном произнес старик. — Будто бы она случайно прожгла в нем утюгом дыру. Она часто таким же образом портила вещи.

Хэл почти не слушал его слова, а продолжал вещать тем же ровным, почти механическим голосом.

— Я искренне надеюсь на то, мистер Кларк, что мы сможем доказать, что все это время вы знали, что ваша жена убила Гвен и Эмбер. И вы спокойно наблюдали за тем, как невиновная девушка была осуждена за преступление, которого она не совершала. Именно эту девушку вы использовали, как вам этого хотелось, а потом предали и бессовестно бросили.

Конечно, они никогда бы не смогли доказать этого, но в тот момент Хэл испытал удивительное удовлетворение, видя, как передернулось от страха лицо старика.

— Но откуда мне было это знать? Я много раздумывал, я удивлялся. — он повысил голос почти до визга, — конечно, все было крайне странно и необычно, но ведь Олив призналась сама! — Он умоляюще посмотрел на Роз. — Почему она призналась?

— Потому что была сильно потрясена, потому что была перепугана, потому что не знала, что делать дальше, потому что у нее умерла мать, а она запуталась так, что должна была еще хранить какие-то тайны.