Роз пожалела о своем ядовитом замечании. Дидз ей был куда более симпатичен, чем Крю. И этот адвокат не заслуживал такого жесткого к нему отношения.

— Олив упомянула об аборте, вот я и предположила, что мог быть любовник, — попыталась оправдаться журналистка. — Но, конечно, ее могли и изнасиловать. Дело в том, что ребенка можно зачать и в ненависти, и в любви.

Дидз пожал плечами.

— Постарайтесь сделать все, чтобы вас не использовали, мисс Лей. Олив Мартин удалось управлять судом в тот день, когда она там появилась. У меня тогда сложилось впечатление — кстати, оно не проходит до сих пор — что это мы плясали под ее дудку, а вовсе не она под нашу.

Долингтон расположен к востоку от Саутгемптона и является его пригородом. Когда-то это была обособленная деревня, но урбанизация двадцатого века поглотила ее. Правда, городок остался существовать сам по себе, отгородившись от Саутгемптона широкими гудронированными магистралями. Но даже если помнить об этом, можно легко проехать мимо этого местечка. Только старый рваный плакат, рекламирующий сеть газетных киосков города Долингтон, напомнил Роз о том, что она проехала один маленький городок, и теперь приближается к следующему. Она съехала на обочину возле поворота налево и еще раз сверилась с картой. Сейчас она находилась, судя по схеме, на Хай-стрит, а дорога, ведущая влево, — тут Роз прищурилась, чтобы прочитать название на дорожном знаке, — была Эйнсли-стрит. Роз провела пальцем по карте.

— Эйнсли-стрит, — пробормотала она себе под нос. — А где же то, что нам надо? Ага, вот тут! Левен-роуд. Значит, первый поворот направо, а потом второй налево. — Осторожно взглянув в зеркальце заднего вида, она выехала на шоссе, сливаясь с потоком транспорта, и вскоре свернула к нужному ей переулку.

«А ведь история Олив, — рассуждала Роз, — становится все более загадочной и непонятной с каждым днем». Она припарковала машину возле дома двадцать два и принялась изучать его из окна. Мистер Крю говорил, что этот дом нельзя было продать. Вот она и представила себе некий полуразвалившийся замок из готического романа, который пребывал в заброшенности в течение целого года, со дня смерти Роберта Мартина. Дом, проклятый и обреченный хранить в себе призраков после того ужаса, который произошел когда-то на его кухне. В действительности все оказалось по-другому. Перед ней стоял симпатичный одноквартирный особнячок, имеющий общую стену с соседями, недавно выкрашенный и ухоженный. Под окнами, в наружных ящиках для растений приветливо кивали розовыми, белыми и красными цветками кустики герани. «Интересно, кто купил этот дом? — рассуждала про себя Роз. — Тот, у кого хватило на это смелости? Или наоборот, наглости? Кто согласился жить по соседству с привидениями семейной трагедии?» Она еще раз проверила адрес, который выискала утром в старых заметках в подвале архива одной местной газеты. Ошибки быть не могло, поскольку у нее имелся еще и черно-белый снимок «Дома ужасов», как его обозвал один корреспондент. Дом на фотографии был точно такой же, отсутствовали только ящики с геранью.

Роз вышла из машины и перешла улицу. На ее звонок никто упорно не отвечал. Тогда она перешла к соседской двери и попробовала счастья здесь. Вскоре ей открыла молодая женщина с сонным годовалым ребенком на руках.

— Слушаю вас.

— Здравствуйте, — уверенно начала Роз. — Мне очень неловко беспокоить вас. — Она указала рукой вправо. — Мне, в общем-то, хотелось бы поговорить с вашими соседями, но там, кажется, сейчас никого нет. Вы не могли бы помочь мне? Вам известно, когда они вернутся?

Женщина выставила вперед ногу, чтобы переместить вес младенца на бедро, и принялась сверлить Роз пронзительным взглядом.