Он просто использовал меня! — решила Глэдис. Соскучился по сексу, а тут подвернулась я.

Но когда она заставила себя в подробностях восстановить в памяти все события вчерашнего вечера, то поняла, что ошибается.

Глэдис твердо верила, что между ними возникла глубокая душевная связь. Просто Коул еще не разобрался в своих чувствах. Ему понадобится время, и если она покажет, насколько ему доверяет, то он наверняка ответит тем же.

— А вот у тебя никогда не будет проблем с выражением своих чувств, — сказала она Шону, целуя его душистую шейку. — Ты мамочку любишь?

Малыш протянул к ней пухлые ручонки и наградил слюнявым поцелуем в нос.

Через пару часов на кухню явился за сэндвичем с сыром Коул. Он легко согласился прихватить еще кусочек лосося и малину, после чего напомнил Глэдис о том, что они собирались сходить куда-нибудь поужинать.

— Принарядись, — посоветовал он.

— Наверное, мне нужно надеть что-нибудь модное? — всполошилась она.

— На твой вкус, — ответил он и ушел.

Ближе к вечеру пришла Карен, которая охотно согласилась посидеть с Шоном. Она весело поздоровалась с Коулом и выразительно закатила глаза при виде изумрудно-зеленого топа и короткой юбки Глэдис.

— Ты изменилась, — с видом знатока сказала она, прищурив глаза.

Глэдис вспыхнула, поймав быстрый предупреждающий взгляд Коула.

— Пожалуй, нам пора идти, — сухо заметил он и взял ее под руку.

— Неужели я действительно изменилась? — смущенно пробормотала она, когда они сели в машину.

— Пожалуй, выглядишь менее усталой, — отозвался он.

Глэдис очень хотелось спросить, не стала ли она более красивой и женственной, но она прикусила язык.

В ресторане кипела жизнь: разодетая публика, предупредительные официанты…

Метрдотель наметанным глазом вычислил Коула в группе входящих в зал клиентов и усадил их за отдельный столик. Его совершенно не смутило, что спутница многообещающего гостя не представляет собой ничего особенного, усмехнулась про себя Глэдис.

— Фантастика! — заявила она в перерыве между блюдами. — Я снова чувствую себя человеком — не матерью, поваром и садовником, а просто человеком.

— Я хотел бы облегчить тебе жизнь, — отозвался Коул, беря ее за руку.

— Трудности меня не пугают… — начала она.

— Я это знаю, — прервал ее Коул, — но…

Он замолчал, дожидаясь, пока официант нальет вино в их бокалы, но так и не закончил фразу, принявшись за жаркое из оленины.

Выбрав подходящий момент, Глэдис осторожно завела разговор о его планах, связанных с домом. Они обсудили цветовую гамму обоев и договорились съездить на следующей неделе в магазин стройматериалов.

— Я хочу, чтобы ты взяла себе помощника для работы в огороде, — сказал Коул. — Кроме того, возьму постоянного садовника. Полагаю, нам надо обговорить штат домашней прислуги.

— А кто будет им платить? — испуганно воскликнула Глэдис. — Мы должны внести ясность…

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, но только не сейчас, а за десертом.

Она никак не могла понять, что у него на уме. Весь вечер он держался вежливо, но отчужденно, оживляясь только тогда, когда речь заходила о доме.

— Что с тобой? — наконец не выдержала Глэдис. — Ты какой-то странный сегодня.