— Анна!

От Деб пахло сигаретами и виски; когда она обняла девушку, та поежилась. Деб, сущая змея, ловко притворялась милой. Скользкая и холодная гадюка в леопардовом платье.

— Пойдем во двор, что-нибудь выпьешь.

— Я хочу к себе, — сказала Анна.

— Ой, не убегай! — запротестовала Деб, хватая ее за руку. — Хотя бы выйди и поздоровайся. Будь пообщительней. Твоя мама расстроится, если ты не покажешься гостям.

Анна помедлила, с тоской глядя на лестницу.

— Стивен тоже там, — сказала Деб, полным яда голосом.

Стивеном звали отца Анны, и Деб никогда даже и не пыталась скрыть неприязнь к нему.

— Как всегда, очаровывает дам и унижает твою бедную мать.

Анна часто задумывалась, не отверг ли отец в один прекрасный день ухаживания Деб. Ее преувеличенная преданность Фрэнсис всегда казалась неискренней. Деб от природы не отличалась дружелюбием. Скорее всего у нее была личная причина ненавидеть Стивена.

Фрэнсис на кухне разливала шампанское. Анна немедленно, по цвету щек и стеклянному блеску глаз, поняла, что мать выпила уже не одну порцию.

— А ты рано вернулась, — сказала она, кладя руки на плечи дочери и целуя в обе щеки, на европейский лад.

— Я собиралась лечь, — произнесла Анна.

— Я тебя умоляю, детка. — Фрэнсис вздохнула. — Нельзя же вечно ложиться спать, когда у нас гости. Честное слово, Анна, иногда надо делать над собой усилия. Хотя бы ради отца, если не ради меня.

Она взяла со стола бокал с шампанским и сунула в руку Анны.

Та взяла шампанское и вышла во двор, где стояли друзья родителей. Они курили, пили и красовались друг перед другом. Большинство уже наскучили Анне до смерти. Она заметила Маркуса и Фиону — самых молодых и наименее напыщенных — и заспешила к ним.

Фиона и Маркус потеснились и поздоровались, но разговор шел с запинками, а Анна слишком устала, чтобы тратить силы на поддержание беседы. Они просто стояли и смущенно улыбались, почти ничего не говоря.

Она заметила отца рядом с какой-то красивой незнакомкой. Он стоял, положив руку ей на талию, а она смотрела на него с кокетливой улыбкой. Отец был не виноват, что женщины к нему тянулись. К Стивену, красивому и обаятельному, влекло всех, и мужчин, и женщин. Кто упрекнул бы его за то, что он временами флиртовал? Фрэнсис страдала вне зависимости от того, чем занимался муж.

Анна перехватила взгляд отца и помахала рукой. Он улыбнулся и помахал в ответ, потом извинился перед собеседницей и зашагал через двор к дочери.

В отличие от неровных и раздраженных отношений с матерью с отцом Анна всегда общалась с удовольствием. Они наслаждались разговорами и доставляли друг другу много радости.

— Привет, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать дочь в щеку. — А я гадал, покажешься ли ты.

Она рассказала, где была, с кем виделась. Как обычно, отец слушал увлеченно и с интересом. Он никогда не говорил обидных слов про друзей Анны, не критиковал ее слова, осанку, прическу. Когда к ним подошла мать и встала рядом, скрестив руки на груди, Анна немедленно смутилась, и разговор, который прежде тек без всяких усилий, сделался вымученным и напряженным.

От внезапного звона разбившегося стекла Анна подскочила.

— Черт, — сказал Маркус и наклонился, чтобы собрать осколки пивной бутылки, которую уронил на каменную плиту. Анна принялась помогать. Она осторожно сложила осколки ему в ладонь, и Маркус понес их в мусорный бак.

— Прошу прощения, что напугал, — сказал он, вернувшись. — Ты чуть ли не на метр подпрыгнула.

— Господи, Маркус, не за что извиняться, — громко ответила Фрэнсис, привлекая общее внимание.