Рейн решила отправить Клиффу телеграмму, чтобы спросить обо всем напрямик. В прохладном полутемном помещении лавчонки Жана Савиля, куда никогда не проникало солнце, где пахло чесноком, кожей, гуталином и жареным кофе — эти запахи так нравились ей, давно, когда она в детстве приезжала в Канделлу, — Рейн написала в последнем отчаянном порыве: «Не понимаю твоего молчания что случилось ответь обязательно или считаю между нами все кончено».

Она протянула телеграмму Жану. Старик, сдвинув на кончик носа очки в оловянной оправе, прочел, сосчитал слова, взял деньги и пробурчал, что отправит ее «очень быстро». Девушка поблагодарила его, нисколько не усомнившись, что так и будет сделано, развернулась и медленно побрела домой.

А час спустя Элен принесла хозяйке очередной запечатанный пакет с почты. Адрианна де Шаньи прочла телеграмму, которую хотела отправить ее внучка. На мгновение на ее лице появилось одновременно виноватое и победное выражение. Клиффорд никогда не прочтет этот страстный призыв и не ответит на него. Она медленно порвала бумажку, затем послала за Розой.

— Меня заботит теперь только одно: что будет, когда мы вернемся в Лондон и Рейн все узнает о том, что мы делали?

— Надеюсь, — сухо заметила миссис Оливент, — ни один из них ни о чем не догадается, ведь, если роман закончится, Рейн будет считать, что ее бросили, и не захочет его больше видеть. Я ее знаю. Она вся в Майкла. Он был самым щедрым и великодушным человеком на свете, но, раз испытав предательство, никогда его не забывал.

Старая герцогиня смущенно поерзала в кресле, потом потянулась за своей нюхательной солью. Ей оставалось только надеяться, что гнев и презрение Рейн не обернутся против нее.

— А где сейчас наша девочка? — спросила она.

— В мастерской. Позирует Арману для портрета, сегодня первый сеанс.

— Вот и хорошо, — обрадовалась герцогиня, сразу ощутив прилив хорошего настроения.

Глава 9

В огромном сводчатом зале Круглой башни Рейн позировала Арману. Молодой архитектор сидел перед мольбертом и благоговейно наносил первые мазки на холст. Он испытывал неземное блаженство. Последние три недели были, по сути, самыми счастливыми в его жизни. Он разрывался между фирмой в Каннах и реставрационными работами. Здесь, в Канделле, зато почти все вечера по просьбе герцогини проводил с ее семьей, так же как и долгие выходные. Таким образом, он часто виделся с Рейн, и для него это было сказочным подарком, особенно потому, что девушка теперь держалась с ним нежно и дружелюбно. Правда, эта радость слегка умерялась тем, что с уст ее не сходило имя Клиффорда Калвера. Арману горестно было видеть ее печаль. К лондонскому повесе он питал непреодолимое отвращение и в то же время не переставал в душе благодарить судьбу за то, что Клиффорд, судя по всему, перестал преследовать Рейн. Сам же Арман был влюблен в нее еще сильнее, чем прежде. Она стала для него невыразимо дорога. Каждый раз, когда он видел ее, его переполняла радость. Тонкая грациозная фигурка, чудесное лицо с огромным, выразительными серыми глазами… Она стала для него богиней. Богиней, созданной для поклонения. Писать ее портрет было для него наивысшим удовольствием. Он не очень высоко ставил свой талант художника, однако в этом портрете каждый штрих был исполнен любви. Поглощенный работой, Арман изучал каждую линию любимого лица. И жалел, что он не гений, способный достойно увековечить ее красоту.

— Право, не надо быть такой печальной. Постарайтесь улыбнуться, — вдруг попросил он.

Уголки ее губ слегка приподнялись, но она вздохнула:

— Что я могу поделать, если мне грустно, Арман. И у меня есть на это причины, вы же знаете.

Молодой человек с сильно бьющимся сердцем склонился над палитрой, делая вид, что смешивает краски.