А герцогиня и ее дочь Роза составили настоящий заговор, и единственным человеком, которого они посвятили в свои замыслы, был Жан Савиль, владелец лавки и почты в деревушке Сент-Кандель, знавший семью де Шаньи лет пятьдесят. Как и все прочие жители деревни, где герцогиня пользовалась почти неограниченными, феодальными правами, он считал ее слово законом. Ему даже в голову не приходило ослушаться ее или обмануть доверие. Итак, мадам герцогиня выразила желание, чтобы все письма, адресованные мадемуазель Оливент, передавались лично ей, герцогине, в руки и не доставлялись по назначению. Так же и письма от мадемуазель Оливент, адресованные некоему господину Калверу, должны изыматься из почты. Все это неукоснительно выполнялось, а мадемуазель тем временем ни о чем не догадывалась.

Так проходили долгие жаркие летние дни и теплые средиземноморские вечера. Рейн рыдала и тосковала, не получив ни одного письма от Клиффорда (а их на самом деде было немало). И только одно-единственное письмо от Рейн — то, которое отправлял Арман из Канн, избежало шпионских сетей герцогини. Его-то и получил Клиффорд.

Глава 8

Вернувшись из поездки в Мидландс, Клиффорд снова очутился в суматошной толпе, в городе, наводненном приезжими зеваками. Ему удалось снова наладить работу на фабрике, однако кредиторы по-прежнему одолевали его, и ему как никогда нужны были деньги — или, по крайней мере, перспектива их получить. На повестке дня был главный вопрос: договориться с банковским менеджером и втереться в доверие к «нужным людям», а ничего не сулящий роман с юной Оливент отошел на второй план. Однако, не получив от Рейн обещанных писем, Клифф был изумлен и, надо сказать, разобижен. Он принадлежал к типу мужчин-охотников, поэтому, когда девушка подставляла губки для поцелуя, ему меньше всего хотелось их целовать.

У него были все шансы держать роман с Лилиас Фицбурн на плаву. Хотя он был крайне непопулярен среди добропорядочных мамаш светского Лондона, все же ему удалось втереться в доверие к домашним Лилиас. Клифф мог быть вполне интеллигентным и даже обаятельным, при необходимости. Как-то вечером на семейном ужине у Фицбурнов он сумел произвести на всех приятное впечатление, пожалуй даже — имел успех. Он не стал говорить о спортивных бегах и ставках в казино (и то и другое, как он узнал от Лилиас, не одобрял ее богатый папаша). Хобби банкира была рыбалка — на досуге он ловил семгу. Клиффорд сам когда-то, еще в школе, увлекался рыбалкой, поэтому явился на ужин, вооруженный знанием всех тонкостей и премудростей рыболовного дела. В результате папаша Фицбурн стал к нему заметно благосклоннее и за сигарами и бокалом портера после ужина предложил присоединиться к их экспедиции в Норвегию в конце месяца. Фицбурн утверждал, что там ловится лучшая в мире семга. Клиффорд от всей души поблагодарил его, а про себя подумал: интересно, где взять денег на приличную удочку и экипировку и как выкроить время на поездку. Тем не менее потом, оставшись на несколько минут наедине с Лилиас, он почувствовал себя на седьмом небе, когда девушка, прижавшись к нему горячей розовой щечкой, прошептала, что «кажется, все в порядке».

Начало было неплохое, но Клифф знал, что ему предстоит потратить еще немало усилий, прежде чем дело дойдет до оглашения помолвки с Лилиас. А инстинкт безошибочно подсказывал ему, что, даже если Алек Фицбурн пригласил его на рыбную ловлю в Норвегию, это еще отнюдь не означает, что он примет его в качестве законного зятя. К тому же дело осложнялось тем, что уже сейчас Лилиас начинала ему надоедать. Впрочем, она никогда его серьезно не интересовала.