— Это, надо думать, Камушек в сторону Клиффорда… — Рейн произнесла вслух всем ненавистное имя, дрожа от возмущения.

Герцогиня сказала примирительно:

— Ну, дети мои, не будем портить такой приятный вечер. Роза, ужин был Превосходный. Рейн, маленькая моя, успокойся.

Девушка подошла к окну и встала спиной к обеим женщинам, невидящими глазами глядя на залитый светом парк. Она услышала за Спиной слова матери:

— В общем-то, раз уж на то пошло, я наверняка предпочла бы Армана де Ружмана этому Клиффорду Калверу, и говорю об этом напрямик.

— Боюсь только, что выбрать мне никто не даст, — проговорила Рейн глухо и выбежала из комнаты.

Ей нужно было время, чтобы справиться с эмоциями, к тому же ее охватило жгучее желание услышать голос Клиффорда, хотя бы на мгновение… услышать его вальяжный, чарующий голос, который убедит ее в его любви и преданности; он укрепит и поддержит ее, и тогда она сможет справиться не только с семьей, но и со всем миром, если потребуется, — главное, чтобы он был рядом с ней.

По странному совпадению Клиффорд как раз в этот момент презрел правило — никогда не звонить Рейн домой, и набрал номер квартиры Оливент. Ему очень любопытно было узнать, что сказал де Ружман насчет своего подбитого глаза… и вообще, что он рассказал Рейн.

Как раз в тот момент, когда Рейн кинулась на свою кровать, зазвонил телефон. Она взяла трубку. Услышав знакомый голос Клиффорда, который осторожно попросил к телефону мисс Оливент, девушка чуть не задохнулась от радости. О, какое чудо! Он! Звонит как раз тогда, когда она нуждается в нем больше всего! Она расценила это как символ их вечной любви и всхлипнула в трубку:

— О, дорогой… дорогой мой, это я, Рейн, я тебя слушаю.

— Рейн… сладкая моя… Привет.

— Я так рада, что ты позвонил, — с воодушевлением сказала она, — сегодня вечером у меня просто ужасное настроение, я сама собиралась тебе звонить. И надеялась, что трубку возьмешь ты, а не твоя мама или тетя.

— Собственно говоря, я не из дома сейчас звоню, — признался он. — Я говорю из… из своего клуба.

— А, ты ужинаешь сегодня в клубе? Дорогой, как жаль, что я не могу быть с тобой. Ужасно думать, что ты один, когда я могла бы быть рядом.

— Ангел мой! — воскликнул Клиффорд, радуясь, что она не может узнать правду — на самом деле он звонил ей из дорогого маленького ресторанчика — и не видит Лилиас Фицбурн, с которой они только что закончили ужин за столиком на двоих.

— Я не могу долго говорить, — задыхаясь, прошептала Рейн. — Мама может войти в любую минуту. Зачем ты звонишь?

— Сказать, как я тебя люблю, моя сладкая.

— Ах, милый… я тоже тебя люблю всем сердцем, Дорогой мой, я никогда, никогда тебя не разлюблю!

— Сладкая моя! — нежно прошептал он. — Мне так жаль, что ты уезжаешь.

— Меня саму это просто убивает. Я должна с тобой увидеться. Я как раз только что просила Армана отвезти меня завтра куда-нибудь, так что давай договоримся о встрече.

— Ах, вот ты кого просила. И что же ответил наш французский друг?

— О, думаю, он поможет.

Клиффорд веселился от души, но не смел продемонстрировать свое злорадство. По ее словам он и так уже понял все, что хотел знать: Арман не выдал его. «Не выдал… и не выдаст, — размышлял он, — если не хочет получить фингал под вторым глазом!»

— Нет, думаю, не стоит никого посвящать в наши тайные свидания, дорогая. Я сам что-нибудь придумаю. Обещаю.

— Давай договоримся сейчас, — настаивала Рейн.