— Прошу вас, Арман, — молила она.

Он ответил ей вопросом, который никто, кроме нее, не мог услышать:

— Вы так сильно любите этого человека?

Рейн возмутилась — какое он имеет право спрашивать ее об этом? Они же едва знакомы. Однако надо учитывать, что она сама призналась ему во всем и втянула его в это дело, так что ей не стоит обижаться. Поэтому она постаралась успокоиться и ответила односложно — это был страстный выдох, который поднялся, как показалось Арману, из самой глубины ее пылкого юного сердца:

— Да…

Он отвернулся, но смог выговорить:

— Очень хорошо! Сделаю для вас все, что в моих силах… но прошу вас, будьте осторожны.

Арман вздохнул с облегчением, когда миссис Оливент встала из-за стола и дамы вышли из столовой, оставив их с сэром Майлзом курить сигары и потягивать бренди.

Роза Оливент, в самом добром расположении духа, взяла дочь под руку и улыбнулась ей:

— Все говорят, что сегодня ты просто очаровательна, дорогая.

— Спасибо, мам, — равнодушно бросила Рейн.

Взгляд темных, глубоко посаженных глаз герцогини перебежал с лица дочери на личико внучки.

— Да, она пользуется успехом. И очень мила с моим Арманом, рада это отметить. О чем вы там шептались за столом, малышка?

Девушка отвела глаза. Она подошла к пианино, на котором стояла огромная ваза с тюльпанами, и принялась перебирать их, потом, чуть помедлив, ответила бабушке:

— Так… ни о чем.

— По-моему, Арман очаровательный молодой человек, — вступила в разговор миссис Оливент, — но я надеюсь, что Рейн будет оказывать ему не слишком много внимания.

Рейн резко повернулась к матери:

— Он что, получил недостаточно хорошее образование? Или ты считаешь, что профессия архитектора недостаточно престижна?

Холодные голубые глаза миссис Оливент встретились с серыми глазами дочери. Они долго враждебно смотрели друг на друга. Потом мать смягчилась и примирительно проговорила:

— Ну же, Рейн, девочка, перестань, не будем затевать ссору из-за таких пустяков.

— По-моему, ты сама к этому стремишься, — отрезала Рейн. — Ты, кажется, намекаешь, что не одобряешь моей симпатии к архитектору бабушки.

— Рейн, прошу тебя… — начала было миссис Оливент.

— Перестаньте, — тут же вмещалась герцогиня и постучала эбонитовой палкой по паркету. — В чем дело? И почему Рейн не может симпатизировать моему Арману? По-моему, это было бы очень славно.

— Мама, что ты такое говоришь! — возмутилась Роза Оливент. — Надеюсь, ты не для того ввела этого молодого человека в круг нашей семьи, чтобы сосватать за него Рейн?

— Я бы не стала возражать, если бы они понравились друг другу. Де Ружман — старинный благородный род. Отец Армана — настоящий герой, его имя навсегда вписано в историю Франции, и Арман делает блестящую карьеру. Когда он закончит реставрацию монастыря Канделла, его ожидает очень серьезное предложение — правительственный заказ, связанный со строительством муниципальных зданий в Провансе.

Миссис Оливент передернула плечами.

— Ну, не знаю…

Тут вмешалась Рейн, глаза ее горели гневом:

— Арман мне очень нравится, и я всегда буду стараться угодить вам обеим, но все-таки мне хочется, чтобы в этом вопросе выбор оставили за мной. Мне уже надоели все эти ваши сватанья. Слава богу, что скоро я стану совершеннолетней!

— Чтобы сделать какую-нибудь отчаянную глупость, — поджав губы, подхватила миссис Оливент.