— Ты же знаешь, что да. Ты знаешь, что я тебя боготворю, но…

— Тогда давай обручимся, — перебила его Рейн.

Арман присел и уставился на нее, не в силах поверить своим ушам.

— Ты же шутишь… ты с ума сошла!

— Очень хорошо — пусть я сошла с ума. Ты только согласись. Надеюсь, ты не откажешься принять мое предложение? — прибавила она с истерическим смешком. Она смеялась, но глаза у нее были несчастные.

— Ты все еще любишь его, — сказал он, сдерживая ярость. — Не отрицай. А мне предлагаешь жениться только из жалости.

— Нет, не из жалости, а потому, что хочу быть счастлива с тобой и сделать тебя счастливым.

— Но…

— Ах, Арман, Арман, не надо ничего анализировать. И не задавай вопросов. Просто скажи, что ты меня обожаешь и что мы с тобой будем очень счастливы. У нас ведь так много общего — так почему бы нам не пожениться?

— Ты должна понимать, что я положу всю мою жизнь ради этого. Но, Рейн, поспешно такие дела не решаются. Тебе надо все обдумать. Я боюсь, что ты сейчас делаешь это в минуту… ну… злости. Я не вынесу, если потом ты будешь об этом жалеть.

— Я ни о чем не пожалею. Я буду с тобой очень счастлива, Арман, — сказала она четко и ясно, — и больше никогда не стану думать о Клиффорде. Даю тебе слово.

— Я согласен, если только ты поклянешься, что тебе это принесет успокоение.

Вот тут она перестала быть такой категоричной:

— Ну хорошо, давай немного подождем со свадьбой, посмотрим… но немедленно объявим о нашей помолвке, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать достойной твоей огромной любви, Арман.

Он побагровел, потом побелел как полотно.

— О господи боже! Это я должен пытаться заслужить тебя. Ты оказываешь мне такую большую честь… я об этом даже мечтать не смел.

Она прижала его ладонь к своей щеке полным очарования нежным жестом.

— Мой милый, глупый Арман, такой славный, боюсь, мне без тебя уже не обойтись. Ты так мне нужен, Мой Арман.

Он разжал ее пальцы, коснулся губами теплой ладошки и, чуть помедлив, сдавленным голосом пробормотал:

— Моя любовь! Боже, как я счастлив! Я не могу в это поверить.

Она взлохматила его волосы и принялась легкомысленно болтать:

— Ах, как будет весело! Ты станешь самым знаменитым художником во Франции, напишешь десятки моих портретов. Это будут шедевры. Я стану тебе помогать и в твоей архитекторской работе. Обожаю заниматься дизайном. Мы ведь поселимся здесь, во Франции, да? Мне не нужно будет уезжать в Лондон, ну разве только иногда, ненадолго. Мы будем жить в Мужене, если сможем снять там небольшой домик, а если нет — скажем, чтобы бабушка отдала нам одно крыло в Канделле. Давай даже на свадьбу не поедем в Лондон. Обвенчаемся в маленькой церквушке в Мужене…

Арман слушал ее как зачарованный; он все еще не верил в то чудо, которое с ним свершилось, и продолжал покрывать ее ладонь поцелуями. Через минуту Рейн попросила:

— Подай мне журнал.

Она вырвала фотографию Клиффорда, разорвала ее на мелкие кусочки и закопала их в песок.

— Вот видишь, — сказала она с детским удовлетворением, — видишь, как я к нему отношусь.

Армана терзали сомнения, и глубоко в душе он спрашивал себя: а не была ли вся эта бравада лишь желанием досадить и отомстить Клиффорду? Но он был слишком влюблен, чтобы возражать.

— Любимая, клянусь, ты будешь со мной счастлива, — только и мог бормотать он, заикаясь.

Рейн и сама уже почти поверила в это. Ее охватило совершенно новое чувство — какое-то огромное облегчение, потому что она нашла выход своим эмоциям.