Ивонна подошла ближе, сияя широкой улыбкой:

— Прошу меня простить, что врываюсь к вам в дом, мадемуазель, — сказала она на своем родном языке, — но у меня есть к вам чрезвычайно срочное дело.

Рейн пододвинула к ней кресло.

— Прошу вас, садитесь, мадам, — вежливо пригласила она тоже по-французски.

Ивонна села, закинула ногу на ногу и открыла портсигар, который сначала протянула Рейн.

— Нет, благодарю, — отказалась девушка.

— Тогда, если вы не против, мадемуазель… — Ивонна закурила сигарету, предварительно вставив ее в длинный молочно-белый мундштук.

Рейн продолжала ее разглядывать. Что за гротескная фигура! Какое дело могло привести ее в Канделлу? Кто она такая и чем занимается? Скорее всего, продавщица из какого-нибудь дорогого магазина на набережной Круазетт.

Ивонна с наслаждением выдохнула облако дыма.

— Боюсь, вам не понравится то, что я пришла, вам сказать, мадемуазель.

Девушка моментально напряглась. Она почувствовала надвигающуюся угрозу.

— Почему, мадам?

— У нас есть один общий… знакомый… это месье Арман де Ружман.

Когда она назвала Армана по имени да еще таким интимным тоном, у Рейн быстро забилось сердце. Она сцепила руки за спиной в нервном ожидании.

— Разумеется, — продолжала Ивонна, — мне известно, что для вас он больше, чем просто знакомый, — я видела в утренних газетах объявление о вашей помолвке.

— Да, — с трудом произнесла Рейн, — понимаю.

— Но боюсь, что не могу поздравить вас с этим, мадемуазель.

Рейн впилась зубами в нижнюю губу.

— Вы говорите загадками, мадам Триболь. А Арман знает, что вы здесь?

Ивонна расхохоталась наглым, вызывающим смехом и стряхнула пепел со своей сигареты в пепельницу из оникса, стоявшую на столике рядом с ней.

— О нет, что вы — для него это был бы неприятный сюрприз.

— Тогда могу я спросить, зачем вы пришли и что именно вам от меня нужно?

— Мадемуазель, я та женщина, на которой он должен был жениться, если бы поступил честно и достойно.

Мозг Рейн, и без того переутомленный и смущенный, не смог до конца оценить значение этого заявления. Однако она сразу почувствовала, что с этой нежданной гостьей надо быть крайне осторожной. Девушка вытянулась в струнку, распрямила плечи и гордо вздернула подбородок:

— Мадам Триболь, я не знаю, что вы хотите этим сказать или какие цели преследуете, делая такое заявление, но боюсь, я буду не очень благодарным слушателем. При иных обстоятельствах, как друг Армана, вы были бы желанной гостьей в этом доме. Но после подобных заявлений я должна просить вас удалиться, и немедленно.

Ивонна вынула изо рта мундштук и уставилась в юное бледное лицо Рейн с неподдельным изумлением:

— Но, мадемуазель, вы не поняли… вы обманываетесь, если воображаете, что месье де Ружман честный человек. Он дурной человек. Так же как и вы, я его любила, доверяла ему, но все кончилось тем, что я была обманута самым коварным образом: он решил, что женитьба на вас будет более выгодной, и…

— Мадам, я ничего не желаю слушать, — отрезала Рейн, однако сердце у нее проваливалось куда-то вниз, и на Минуту она закрыла глаза в приступе боли и отчаяния, которые сотрясли все ее существо.

Неужели это правда? Неужели она, Рейн, должна пережить еще одно разочарование в мужчинах… и ей придется поверить, что Арман поступил нечестно с этой раскрашенной вульгарной особой? Для нее это был сокрушительный удар… Рейн считала, что хотя бы Арману можно доверять безоговорочно, что он не такой, как остальные мужчины.