Клиффорд провел рукой по ее волосам.

— Дорогая, в чем дело? Я не слышу ответа. Так ты выйдешь за меня замуж в конце месяца?

Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Нет, я не могу, Клифф.

Он опешил и уставился на нее, открыв рот:

— Но почему?

— Не хочу торопить события. Я уже поспешила и наделала кучу глупостей — объявила о нашей помолвке с Арманом, например; но теперь я ничего не хочу делать в спешке.

— Но, дорогая моя, я же понимаю — ты его не любила. Но меня-то ты любишь!

Девушка отвела глаза, и щеки ее вспыхнули. Она нервно вынула из сумочки пудреницу и стерла смазавшуюся помаду, затем, приглаживая волосы, посмотрела на Клиффорда и сказала:

— По-моему, ты ничего не понял.

— По-моему, тоже.

«Арман бы понял все. Он сам советовал мне уехать», — пронеслось у Рейн в голове. Она вдруг стала понимать, насколько черств и эгоистичен Клиффорд. Раньше она этого просто не замечала, но сегодня словно пришло озарение.

Он притянул ее к себе:

— Дорогая, не будь злючкой, прошло столько месяцев, с тех пор как мы были вместе, потом твоя семья пыталась нас разлучить. Но ты же не заставишь меня страдать из-за этого? Ты же не скажешь, что твоя любовь ко мне была такой мимолетной, что не выдержала этого небольшого испытания? Я же его выдержал, — прибавил он заносчиво и сам поверил в то, что говорил.

Тысячи сомнений, как мухи, назойливо жужжали в ушах Рейн, не давая покоя.

— Клифф, попытайся меня понять, — наконец сказала она. — Нельзя же так просто взять и начать с того момента, на котором мы остановились. Все меняется.

— Значит, ты меня больше не любишь!

— Я этого не говорила. И сегодня вообще не хочу об этом говорить. Перед отъездом я сказала Арману, что мне надо уехать, чтобы все обдумать и решить, что делать дальше. Прошу тебя, будь терпеливым — постарайся понять, что со мной творится.

Клиффорд обиженно молчал. Закурил сигарету и выпустил дым. Украдкой взглянув на него, Рейн увидела, что он обиженно выпятил губу, а гладкий загорелый лоб прорезала морщинка. Как же он избалован и капризен, и все же… разве можно всерьез сердиться на него, если он спешит со свадьбой только потому, что любит ее? Девушке вдруг стало неловко и даже стыдно, что двое таких разных, но таких замечательных людей так сильно любят ее. Она не хотела признаться даже самой себе, кого же из них любит сама. Она не смела. Она понимала, что сейчас опасно принимать импульсивные решения, и с упрямством рода де Шаньи настояла на том, что намерена уехать и все как следует обдумать.

— Знаешь, мне даже кажется, что я вообще не хочу выходить замуж, — призналась она со смехом.

Клиффорд ничего не ответил — он был в бешенстве. У него взмокли ладони при мысли о кредиторах, он просто не мог представить, как быть, если не выгорит дело ни с одной из этих юных наследниц… Какая ему разница, что они влюблены в него, рыдают, — да они только увеличивают бремя его долгов, потому что ему приходиться тратить на них слишком много денег.

Рейн нежно взяла его за руку:

— Прости, что разочаровала тебя, милый. Я сама ужасно огорчена, но надеюсь, что ты потерпишь.

— Знаешь, мне не очень приятно знать, что я стою в очереди с этим твоим французом и дожидаюсь, пока ты наконец выберешь кого-то из нас, — процедил он сквозь зубы.

Рейн покраснела:

— Какая мерзость!

— Прости. — Клиффорд быстро схватил ее руку и поднес к губам.