Надежды Клиффорда на то, чтобы разрешить свои финансовые проблемы, таяли на глазах. «Господи! — думал он, — придется ещё попотеть, чтобы найти себе жену!» И ему предстоит нелегкий выбор между двумя претендентками на эту роль. Через год он сможет жениться на Лилиас, нет сомнений; но на самом деле ему нужна Рейн.

— Итак, — мрачно подытожил он, — значит, я останусь тут с разбитым сердцем, а ты будешь разбивать новые сердца где-то в Африке! А может, ты даже успеешь замуж выйти к тому времени, как вернешься.

— Нет, уверяю тебя, этого не будет.

— Но ты так чертовски хороша — ничего удивительного.

— Нет, нет, клянусь, я ни за кого не выйду замуж!

Он повеселел:

— Значит, у тебя всё-таки осталось немножко любви к старому доброму Клиффу?

Рейн кивнула, однако почувствовала от этого в сердце странное чувство вины. Потому что если бы она внимательно прислушалась к себе и спросила, почему отрицает возможность нового увлечения, то ей пришлось бы честно признаться, что Клифф тут ни при чем. И дело совсем не в том, что у нее осталось «немножко любви» к нему. А в том, что в Каннах ее ждет некий молодой француз, архитектор и поэт.

И вдруг в сознании девушки возник и все затмил ностальгический образ Армана… худой, смуглый, в своем беретике, белых шортах и спортивной рубашке, в очках, защищающих глаза от слепящего средиземноморского солнца. Арман в своем стареньком маленьком «рено» везет ее в Мужен, к морю. Вот он лежит рядом с ней на пляже — или смеется, плавая в волнах теплого синего моря. Арман в своей мастерской, пишет ее портрет, смотрит на нее серьезными карими глазами. Арман, бледный, напряженный, нервный, отказывается от их помолвки — ради нее. «Будь счастлива. Только будь счастлива!» — твердил он ей на прощание.

Она вздрогнула и повернулась к сидевшему за рулем мужчине:

— Отвези меня домой, хорошо, Клифф?

— Я этим в высшей степени недоволен, — проворчал он, включая зажигание, — но если ты так хочешь, дорогая, будь по-твоему.

— На самом деле ничего не получается по-моему. Но, видимо, так надо.

Он сердито покосился на нее. Неопытная юная девица чертовски повзрослела со времени их первой встречи прошлой весной. Интересно, имеет ли к этой перемене отношение тот француз или она действительно просто не хочет спешить с браком? Черт бы побрал ее бабку с матерью, которые посмели перехватывать их письма. В результате они преуспели больше, чем думают, — им удалось-таки возвести между ними барьер.

— Господи, я не выдержу такого долгого ожидания! Буду все-таки надеяться, что ты вернешься ко мне пораньше, птенчик мой. На этот раз никто не станет уничтожать наших писем, поэтому я буду умницей и стану писать тебе каждый день — если хочешь.

Рейн издала нервный смешок. Но ей стало легче оттого, что он, по крайней мере, больше не пытается вырвать у нее согласие на брак. «Даже страшно подумать, что человек может так быстро измениться», — размышляла она, но понимала, что безнадежно пытаться оживить их былые Страсти. Впрочем, она действительно была еще не совсем равнодушна к Клиффу, но уже далека от того, чтобы бросаться за него замуж, пусть даже при полном согласии своих родных.

«А может быть, — думала девушка, — я стану прежней и вернусь к Клиффу? Я ведь не могу сама себе доверять, кто знает, пока я в таком состоянии. Как только я уеду, мне станет легче. Может быть, к тому времени, когда вернусь, я уже соскучусь по Клиффу».

Он попытался вырвать у нее еще одно обещание, целуя на прощание у подъезда большого каменного дома. Это были короткие объятия, которые, казалось, никому из них не доставили радости.