Однажды Рейн осенила прекрасная идея, и она поделилась ей с дядей.

— А может быть, мы лучше сначала доберемся на пароходе до Франции, а потом уже отправимся в Англию? Мы могли бы заехать в Канделлу, проведать бабушку, а потом все вместе — мама, ты и я — отправились бы в Лондон.

Сэр Майлз немного поворчал. Он уже заказал билеты на пароход на вторую неделю октября.

— Конечно, можно отменить заказ и с помощью генерала достать билеты до Вилльфранша… Но зачем? — спросил он Рейн. Потом вдруг снял темные очки и пристально посмотрел на нее.

Рейн закусила губу, отвела взгляд и пробормотала что-то начет того, будто «просто подумала, что так было бы лучше».

Старик любил племянницу с тех самых пор, когда в первый раз взял ее на руки возле купели, в которой ее крестили, — он ведь был ей не только дядей, но и крестным отцом. Сейчас сэр Майлз спрятал за газетой довольное лицо. Ну, разумеется!.. Как он, старый осел, сразу не догадался? Причиной всему тот молодой француз, архитектор, за которого так хотели выдать ее замуж мать и бабушка!

— Ну, посмотрим. Узнаю, можно ли это сделать, дорогая, — ответил он.

Сердце Рейн забилось чаще, и она сказала с особым чувством:

— О, спасибо тебе большое, дядя Майлз!

На террасу вышел посыльный Орланджеров. Сверкая белоснежной улыбкой на эбонитовом лице, он протянул Рейн конверт.

Она вскрыла его. Письмо было от бабушки, и короче обычного. Его приходилось читать внимательно и старательно, потому что тонкий, с сильным наклоном французский почерк герцогини стал после инсульта неразборчивым. Однако содержание произвело на Рейн такое впечатление, это она так и осталась сидеть неподвижно, глядя в пространство, с тяжко бьющимся сердцем.

«Дорогая моя деточка, Арман просил ничего не говорить, пока все не определится окончательно, поэтому я молчу уже несколько недель, но теперь пришла пора известить и тебя. Мы здесь все очень печалимся, что вскоре нам предстоит разлука с нашим дорогим Арманом. «Мэзон Фрэр» посылает его в свое франко-канадское представительство. Для Армана это очень важный шаг в карьере и сулит большие перспективы. Когда он спросил моего совета, всплыло и твое имя. Он ясно дал мне понять (хотя и не напрямик), что у него не осталось надежды на то, что ты к нему вернешься, — он считает, что ты, скорее всего, приедешь в Лондон и станешь женой Клиффорда Калвера. Он также сказал, что если ты будешь думать, будто он все еще ждет тебя и надеется, то это может повлиять на твое решение. Поэтому он решил принять назначение и вылетает в Квебек 17 октября. Думаю, он сам напишет тебе перед отъездом…»

Дальше Рейн читать не стала. Она едва разглядела последний абзац, где бабушка выражала искреннее сожаление, что молодой архитектор покидает их, скорее всего навсегда.

Некоторое время девушка молча смотрела на птичку с ярким оперением, которая перепархивала с верхушки одной финиковой пальмы на другую, издавая странный резкий крик. И этот непривычный звук вдруг обострил ее ощущение, что она находится в Южной Родезии, так далеко от Армана и Канделлы. Он уезжает в Канаду. Он оставил всякую надежду и решил уехать немедленно, чтобы быть еще дальше от нее. v

«Ах, Арман…» — почти беззвучно прошептала она и вскочила на ноги. В голове ее снова все перемешалось. Душевный покой опять был нарушен. Последнее, как всегда самоуверенное, письмо от Клиффорда напомнило Рейн о ее обещании увидеться с ним прежде, чем она примет окончательное решение. Что же делать?! Если она выполнит обещание и поедет в Англию, то может потерять Армана навсегда!

— Дядя Майлз! — закричала она изо всех сил.