– Вероятно, потому, что я борюсь с ним, пока он не сдается. Довольно утомительно, можешь мне поверить. Для меня. Я уже начинаю от этого уставать.

– Зачем тогда ты соглашаешься? – резонно спросил Дэвид.

– Сначала, когда я была совсем девчонкой, я начала заниматься этим, чтобы привлечь его внимание к себе. Потом, подростком, наивно полагала, что смогу изменить его, заставить его хотеть уделять внимание семье.

– Мама утверждает, что надеяться на это бессмысленно.

– Может, она и права. Я только знаю, что после рождения Элизабет я стала на него ужасно злиться. Меня бесило, что он не обращает на нее внимания так же, как когда-то в упор не видел меня. Поэтому я еще сильнее стала пытаться заставить его быть отцом.

– Тут ты кое-чего добилась. Знаешь, дядя Винсент куда лучше знаком с тем, что происходит в жизни Элизабет, чем когда-либо знал о нас с тобой.

– Все потому, что я научилась некоторым трюкам. Я вступила в заговор с Грейс, его секретаршей. Она помогает мне с его расписанием. Я ему надоедаю. Я его умоляю. Я на него ору. И в лучшем варианте я добиваюсь результата в половине случаев. В другой половине случаев он все равно звонит в последнюю минуту, чтобы сказать, что он, например, не может приехать в школу, потому что у него срочные дела в офисе.

– Могу себе представить. – Дэвид сунул руки в карманы брюк. – Но он всегда был где-то рядом. Не то что мой старик. Исчез – и нет его.

– Ох, Дэвид, я знаю. Прости, что я разнюнилась.

Каждый раз, когда речь заходила об отце Дэвида, Джесси испытывала сочувствие и вину. Ее двоюродный брат прав. По крайней мере Винсент Бенедикт всегда был под рукой и позволял старшей дочери к себе приставать и надоедать. А Ллойд Рингстед исчез, и никто о нем ничего не слышал. Дэвиду тогда было всего четыре года.

– Да ладно. Нет ничего скучнее старых семейных историй.

– Наверное, – согласилась Джесси. – Но в одном нужно отдать отцу должное. Он признает свои отцовские обязанности по крайней мере в одном. Я говорю о деньгах.

– И этим способом держит нас всех в узде, – с горечью заметил Дэвид. – Ему нравится натягивать вожжи.

– Верно, это другая сторона дела. Но посмотри на ситуацию оптимистичнее. Я надеюсь, он даст тебе еще аванс. – Джесси улыбнулась, встала на цыпочки и быстро обняла Дэвида. – Не волнуйся, я с ним поговорю.

– Хэтчард прав. Наверное, не надо было тебя просить. Ты уже сделала достаточно, убедив Винсента, что из меня не получится наследника «Бенедикт фастенерз», – печально улыбнулся Дэвид. – Знаешь, если бы не ты, я до сих пор просиживал бы штаны, стараясь угодить старику. И мама заставляла меня стараться изо всех сил.

– Ты испортил бы себе жизнь, если бы остался в компании. Это все понимали.

– Не все. Ты первая сообразила. Спасибо Господу за Сэма Хэтчарда. Не будь его, дядя попытался бы превратить меня или Элизабет в акул бизнеса.

– Не уверена, что именно Бога надо благодарить за Сэма Хэтчарда.

Дэвид усмехнулся, открывая дверь вестибюля.

– Может, ты и права. На ангела, прямо скажем, он мало похож. Но ты с ним справишься, Джесси. Я поставил бы на тебя. Точно.

– Черт побери, Дэвид, это тебе не бега! – крикнула Джесси ему вслед.

Но Дэвид уже не слышал ее. Выйдя на тротуар, он поднял руку в знак прощания, но не оглянулся.

Джесси несколько минут стояла у тяжелой стеклянной двери, тупо уставившись в темноту. Потом повернулась и медленно пошла назад. Подумала о том, что нелегко будет вытащить из Хэтча информацию, а потом выставить его.