Из письма Этьена Антуан узнал, что его бывшую жену в Готхобе, мягко говоря, не любили. Оказывается, она с малых лет, зная о своей редкой красоте, соблазняла молодых парней, стараясь найти себе выгодную, по гренландским меркам, партию. При этом она пыталась заинтересовать своими прелестями как можно большее количество потенциальных женихов и в результате однажды была даже вынуждена сделать аборт. Было ей тогда тринадцать лет. Аборт делала мать Кристины Хартманн, тоже гинеколог. Она предупреждала Ингрид, что после такой операции, сделанной в юном возрасте, процентов девяносто вероятности того, что в будущем детей девушка иметь не сможет. На это Ингрид весело отвечала, что она сама еще очень молода и думать над этой проблемой не собирается. Но больше она не беременела.

Впоследствии, когда Кристина Хартманн сама стала главным врачом роддома, Ингрид несколько раз обращалась к ней за помощью в лечении различных венерических заболеваний. Кристина много раз спасала девицу, но в одном помочь Ингрид было уже нельзя: прерывание беременности в раннем возрасте и беспорядочный секс без предохранения в дальнейшем сделали свое дело: детей Ингрид иметь не могла.

Но было бесполезно предупреждать о нюансах поведения этой особы Антуана тогда, когда он совершенно потерял от красоты Ингрид голову и не пожелал бы услышать ни слова о ее истинной сути. Только сейчас, узнав о разводе друга, Этьен Деверо решил сообщить ему эту информацию, которую под большим секретом поведала ему жена.

Прочитав это письмо, Антуан не знал, радоваться ему или огорчаться. Ну почему люди проявляют излишнюю деликатность? Если бы ему сказали об этом раньше, то, может, их брак распался бы раньше. И тогда, встретив в первый раз Николь, он был бы уже свободен.

Но по зрелом размышлении Антуан был вынужден согласиться с другом — раньше он, наверное, никого и слушать бы не стал. И вообще, порвал бы на куски каждого, кто отозвался бы об Ингрид плохо, а тем более сообщил бы о таких фактах ее биографии.

Да, он сам виноват в том, что этот брак состоялся. Но теперь, слава богу, он наконец свободен от Ингрид. Ее грязное прошлое тоже осталось вместе с ней. Точнее, подумал Антуан, оно досталось вместе с ней этому южноафриканцу. Но он, судя по всему, потерял от нее голову точно так же, как и я когда-то. И говорить ему о чем-либо совершенно бесполезно.

Теперь Антуану было в принципе все равно: Ингрид и ее судьба его больше не волновали. Он думал только о Николь и целиком бьш занят ее поисками. Поэтому он даже немного рассердился на Этьена, который в следующем письме сообщил ему, что впервые за все эти годы собирается приехать в отпуск в родную Францию и хотел бы обязательно повидаться с Антуаном.

— Не до тебя мне сейчас, дружище! — проворчал Антуан, откладывая в сторону письмо со штемпелем почты Гренландии и вновь усаживаясь за свой компьютер.

— Чем это ты недоволен? — поинтересовался дядюшка Бено, который в этот момент входил в кабинет Антуана.

— Да вот, старый друг из Гренландии приезжает. Прислал письмо, в котором пишет, что хочет повидаться со мной. А мне, как ты знаешь, некогда, — сердито объяснил Антуан.

— А если я скажу, что… — дядюшка Бено сделал эффектную паузу, — я нашел шеф-повара для твоего ресторана, ты немного оттаешь?

— Шеф-повара? Хорошего?

— Еще лучшего, чем Патрик! — гордо ответил дядюшка Бено. — Он ученик самих братьев Ру, выдающихся, парижских кулинаров. Работал в Нью-Йорке.

— И почему же этот ученик самых выдающихся парижских поваров променял Нью-Йорк на какое-то там Бордо? — ехидно проронил Антуан.

— Я не ожидал от тебя такого жестокосердия, дружище, — обиженно заметил дядюшка Бено.