Гейдж утопил улыбку в стакане воды.

– Можете откупорить бутылку вина, – в конце концов проговорил он.

– Нельзя пить во время болезни.

– Но это же не значит, что и вам тоже нельзя. – Он поставил стакан с водой и прислонил голову к спинке дивана.

– Пожалуй, вы правы. После всего, что я для вас делаю, вы определенно задолжали мне бокал вина. Какое вино сочетается с куриным супом?

– Нейтральное белое. Поищите там в баре пино нуар или шардонне.

Я в винах не разбиралась и выбирала их обычно по внешнему виду этикетки. Я нашла бутылку белого вина с какими-то изящными красными цветочками и надписью по-французски и достала бокал. Большой ложкой утопив клецки поглубже в кастрюлю, я сверху выложила туда еще.

– И долго вы с ним встречались? – услышала я вопрос Гейджа. – С вашим последним бойфрендом?

– Нет. – Теперь, когда все клецки оказались в бульоне, им нужно было дать покипеть. Я с бокалом вина вернулась в гостиную. – Я, как помнится, ни с кем долго не встречалась. У меня все романы были коротки и приятны. Ну... во всяком случае, всегда коротки.

– У меня тоже.

Я уселась в кожаное кресло возле дивана. Стильное – в форме куба, заключенного в блестящую хромированную раму, – оно оказалось неудобным.

– Это, наверное, плохо?

Он покачал головой:

– Для того чтобы определить, подходит тебе человек или нет, много времени не нужно. А если нужно, то значит, ты либо тупой, либо слепой.

– Или встречаешься с броненосцем.

Гейдж с недоумением глянул на меня:

– Простите?

– Я хочу сказать, с тем, кого трудно раскусить с первого раза. С замкнутым и закованным в крепкую броню.

– И таким же страшным?

– Броненосцы не страшные, – рассмеялась я.

– Они – пуленепробиваемые ящерицы.

– По-моему, вы – броненосец.

– Я не замкнутый.

– Но в крепкой броне.

Гейдж задумался над моими словами. И через какое-то время коротко кивнул, признал-таки мою правоту.

– За пару консультаций у психоаналитика, где я узнал, что такое «проекция», рискну утверждать, что вы тоже броненосец.

– Что значит проекция?

– Это значит, что вы переносите присущие вам качества на меня.

– Боже мой, – ахнула я, поднося к губам бокал. – Неудивительно, что ваши романы с женщинами были коротки.

От его медленной улыбки у меня руки покрылись мурашками.

– Расскажите, почему вы расстались со своим последним бойфрендом.

Видно, моя броня была вовсе не такой крепкой, как мне хотелось бы, потому что в голове у меня тут же оформилась правда – мой бывший бойфренд был шестьдесят восемь, – но сообщать об этом Гейджу я, само собой, не собиралась. Щеки у меня запылали. Когда краснеешь, самое скверное в том, что чем больше пытаешься не краснеть, тем больше смущаешься. И вот я сидела перед Гейджем, красная как рак, силясь придумать, как бы ответить ему, чтобы это выглядело как можно более небрежно.

А Гейдж, черт его побери, казалось, заглядывал мне в самое сердце и читал мои мысли.

– Интересно, – тихо произнес он.

Сделав недовольное лицо, я поднялась и повела в его сторону рукой с бокалом:

– Допивайте воду.

– Слушаюсь, мэм.

Я прибралась в кухне, навела там порядок и все это время мечтала, чтобы он переключил телевизор на другую программу с каким-нибудь шоу. Но он продолжал следить за тем, как я брызгаю «Уиндексом» кухонные стойки, словно мои движения его зачаровывали.