– А... а Донелл с тобой?

– Нет. – У меня возникло такое ощущение, будто Гейдж хочет сказать что-то еще, но он ничего не сказал, только обвел взглядом пустую комнату.

– А где все?

– Не знаю. Как помнится, Черчилль говорил о шести часах.

Улыбка Гейджа искривилась.

– Ума не приложу, что это ему приспичило ни с того ни с сего собрать всех сегодня вечером. Я приехал единственно с надежной, что мы с тобой после ужина сможем уделить друг другу несколько минут и поговорить. – Короткая пауза, после которой он прибавил: – Наедине.

По спине у меня пробежала нервная дрожь.

– О'кей.

– Отлично выглядишь, – сказал Гейдж. – Впрочем, как всегда. – И прежде чем я успела что-либо ответить, продолжил: – Когда я сюда ехал, мне позвонил Джек. Он сегодня не сможет быть.

– Надеюсь, он не заболел. – Я предприняла попытку изобразить озабоченность, хотя в этот момент ничто не занимало меня меньше, чем Джек.

– Он здоров. Просто его девушка неожиданно купила билеты на концерт «Колдплей».

– Но ведь Джек ненавидит «Колдплей», – сказала я, слышавшая однажды его комментарии по поводу группы.

– Зато он любит спать со своей девушкой.

В комнату вошли Гретхен и Каррингтон. Мы с Гейджем разом обернулись. На Гретхен были юбка букле лавандового цвета, шелковая блузка ей в тон и платок от «Эрме» на шее. Увидев Каррингтон в джинсах и розовом свитере, я просто опешила.

– Каррингтон, – обратилась я к ней, – ты еще не одета? Я же приготовила тебе синюю юбку и...

– Я не могу поехать, – жизнерадостно ответила сестра. – Слишком много уроков задали. Я поеду с тетей Гретхен на встречу в ее книжный клуб и все сделаю там.

Гретхен изобразила сожаление.

– Только что вспомнила: у нас сегодня собрание в клубе. Его нельзя пропустить. Девочки там ох как строго следят за посещаемостью. Два пропуска без уважительной причины – и... – Она чиркнула по своей шее пальцем с коралловым ногтем.

– Вот звери, – сказала я.

– Ой, дорогая моя, вы и представить себе не можете. Раз не придешь – и не придешь уже никогда. А потом ищи, думай, чем себя занять во вторник вечером, а кроме книжного клуба, поехать можно только в «Банко групп». – Она виновато посмотрела на Гейджа, – Ты же знаешь, как я ненавижу «Банко».

– Нет, я этого не знал.

– В «Банко» полнеешь, – заявила она ему. – Вся эта закуска. А в мои годы...

– Где папа? – перебил ее Гейдж.

– Дядя Черчилль просил передать, что у него разболелась нога, – с невинным видом ответила Каррингтон, – а потому он сегодня вечером останется дома. К нему приедет Вивиан, и они будут смотреть фильм.

– Но раз уж вы оба так нарядились, – сказала Гретхен, – то поезжайте без нас и ни в чем себе не отказывайте.

И с этим обе упорхнули, как актеры в заключительном акте водевиля, оставив нас ошарашенными стоять посреди комнаты.

Это был заговор. Оторопевшая и смущенная, я повернулась к Гейджу:

– Я тут ни при чем, клянусь...

– Знаю, знаю. – Сначала вид у него был рассерженный, но потом он вдруг расхохотался. – Как видишь, деликатность моим родственникам не знакома.

При виде его широкой улыбки, одной из тех, что так редко появлялись на его лице, я ощутила, как по мне прокатилась волна восторга.

– Ты вовсе не обязан везти меня на ужин, – сказала я. – Тебе, должно быть, нужно отдохнуть после поездки в Нью-Йорк.