– Я готова, – уверенно заявила я. – Однако предупреждаю, чтоб ты многого не ждал.

Гейдж отвернул лицо, и мне показалось, будто он в очередной раз старается подавить смех.

– Хорошо. Многого ждать не буду.

– Ты это только так говоришь, – недоверчиво возразила я.

Он ничего не ответил, но глаза насмешливо блестели.

Какое-то время мы испытующе смотрели друг на друга, и я заколебалась, не зная, чей ход следующий – мой или его. Ноги еле держали меня, и я с трудом доковыляла до кровати. Присев на краешек, я скинула туфли и с наслаждением пошевелила затекшими пальцами, которые блаженно заныли, радуясь, что им больше не придется выносить тяжесть моего тела.

Гейдж наблюдал за мной, смотрел на мои босые ноги. Его глаза, недавно искрившиеся блеском, затуманились, подернулись поволокой. Я, приободрившись, взялась за край платья.

– Постой, – вполголоса остановил меня Гейдж, садясь рядом. – Сначала два главных правила.

Я кивнула, уставившись в натянувшиеся на его бедрах брюки, отметив одновременно, что ступни его ног находятся на полу, а мои висят, не доставая до пола. Он взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе.

– Первое: никакого притворства. Ты должна быть со мной честной.

Упоминание о притворстве заставило меня пожалеть о том, что я ему во всем призналась. Мне всегда было противно, когда люди от волнения становятся слишком болтливыми.

– Хорошо, но ты должен знать: мне обычно требуется уйма времени, чтобы...

– Да ради Бога, хоть целую ночь. У нас же с тобой здесь не кастинг какой-нибудь.

– А вдруг у меня не получится... – Я впервые осознала, что говорить о сексе гораздо труднее, чем собственно им заниматься.

– Будем над этим работать, – сказал Гейдж. – Помочь тебе попрактиковаться для меня не проблема, уж поверь.

Осмелев, я дотронулась до его бедра, оказавшегося стальным на ощупь.

– А второе правило?

– За все отвечаю я.

Я удивленно заморгала, пытаясь уяснить, что он имеет в виду. Гейдж слегка сжал рукой мою шею сзади, и я почувствовала, как по спине побежала дрожь.

– Только сегодня, – спокойно, не меняя тона продолжал он. – Доверь мне решать, что, где и как долго. Тебе не нужно ничего делать, просто расслабься. Освободись от всего. Предоставь все мне. – И, приблизив губы к моему уху, он зашептал: – Можешь это для меня сделать, детка?

Пальцы у меня на ногах непроизвольно поджались. Никто и никогда не просил меня ни о чем подобном. Я не была уверена, что смогу, но все равно кивнула, а внутри у меня сладко заныло, потому что его губы, коснувшись моей щеки, стали приближаться к уголку рта. От его медленных и прочувствованных поцелуев меня охватила сладкая истома, и мое тело безвольно повисло у него на коленях. Тогда Гейдж снял ботинки и, как я, в одежде, лег рядом со мной на кровать. Его бедро, погрузившись в складки моего красного платья, прижало меня к кровати, прочно удерживая на месте. Его губы вновь завладели моими в нескончаемых поцелуях, и так продолжалось, пока мое тело не взмокло под шерстяным трикотажем. Желая привлечь Гейджа к себе, я запустила пальцы в густую шевелюру его волос, прохладных сверху и теплых у корней.

Но он, отстранившись, отказывался мне поддаваться. Легко поднявшись на кровати, он сел верхом на мои бедра, и я, ощутив давление его каменно-твердой и вздыбившейся плоти, прерывисто выдохнула. Он проворно стянул с себя черный свитер и отбросил его в сторону, открыв моему взору торс, более мощный, чем я его себе представляла, холеный, с резко очерченным рельефом стальных мускулов, с редкой порослью темных волос на груди.