Светская беседа мне давалась легко, главным образом потому, что ни на что другое, кроме вопросов, я не была способна, но и их вполне хватало, чтобы поддерживать разговор. Мы прокладывали себе путь в сверкающем море гостей, следуя по течению, которое вело на внутренний двор, состоявший из нескольких террас. В трех крытых деревянных павильонах была представлена кухня разных регионов Италии. Наполнив свои тарелки, люди рассаживались за столики, покрытые желтыми скатертями и освещаемые итальянскими свечами в виде стаканчиков с залитыми прозрачным жидким парафином живыми цветами.

Мы сели за столик вместе с Джеком и его девушкой и представителями «техасской мафии», которые развлекали нас рассказами о фильме, снимаемом ими на какой-то независимой киностудии, и о том, что буквально через пару недель они отправятся на кинофестиваль «Санданс». Они не признавали никаких авторитетов и были такими уморительными, а вино таким отменным, что у меня закружилась голова. То была волшебная ночь. Вскоре нам должны были продемонстрировать свое искусство оперные певцы, а после этого – танцы, и я до самого утра буду в объятиях Гейджа.

– Бог мой, вы просто великолепны, – изумилась одна из «техасских мафиози», темноволосая женщина-режиссер по имени Сидни. Ее взгляд откровенно оценивал меня, а слова прозвучали скорее как констатация факта, чем как комплимент. – Вы бы изумительно смотрелись на экране. Ведь правда, ребята, скажите? У вас прозрачное лицо.

– Прозрачное? – Я машинально поднесла руки к щекам.

– Выдает все ваши мысли, – пояснила Сидни.

Теперь мое лицо горело.

– Ну и ну. Вот уж совсем не хотела бы быть прозрачной.

Гейдж тихо смеялся, обнимая рукой спинку моего стула.

– Ничего, ничего, – успокоил он меня. – Ты прекрасна такая, какая есть. – Он, прищурившись, посмотрел Сидни прямо в глаза: – Если я поймаю тебя на том, что ты пытаешься поставить ее перед камерой...

– Ну ладно, ладно, – запротестовала Сидни. – Не горячись, Гейдж. – Женщина улыбнулась мне. – Похоже, дело у вас зашло далеко, да? Я знаю Гейджа с третьего класса и никогда еще не видела его таким...

– Сид, – перебил ее Гейдж. Его взгляд сулил смерть. Но улыбка женщины стала лишь еще шире.

Девушка Джека, энергичная, живая блондинка по имени Хайди, перевела разговор на другую тему.

– Дже-е-ек, – кокетливо протянула она, – ведь ты обещал мне что-нибудь купить на негласном аукционе, а я еще и к столам не приближалась. – Она бросила на меня выразительный взгляд. – Говорят, на торгах будут клевые вещи, бриллиантовые серьги, неделя в Сен-Тропе.

– Вот дьявол! – выругался Джек с добродушной улыбкой. – Что бы она ни выбрала, это здорово ударит меня по карману.

– Я что, не заслужила какого-нибудь милого пустяка? – парировала Хайди и, не дожидаясь от Джека ответа, потянула его из-за стола.

Гейдж, учтиво поднявшийся со своего места, когда встала Хайди, увидел, что я уже прикончила свой десерт.

– Пойдем, солнце мое, – позвал он меня.