Стыдясь своего помятого вида и очевидной причины нашего с Гейджем беспорядка, я бросила смущенный взгляд на нашего водителя, Фила. Но тот, ни на кого не глядя, сохранял на лице профессионально-бесстрастное выражение.

Мы были на Мейн, 1800. Гейдж пристально смотрел на меня, словно ожидал, что я откажусь ночевать в его квартире. Я попыталась понять, как должна поступить, взвесить все последствия, но голова у меня напрочь отказывалась соображать. Из сумбура осаждавших меня мыслей выделялась лишь одна: этому мужчине плевать на то, что я не отказала Харди, и он никому не собирается уступать дорогу.

Со смокингом Гейджа, накинутым мне на плечи поверх платья, я пересекла вестибюль и вошла в лифт за Гейджем. Лифт взметнулся вверх с такой скоростью, что я покачнулась на своих каблуках. Гейдж обхватил меня и целовал до тех пор, пока я вся не раскраснелась и не стала задыхаться. Он потянул меня за собой из лифта, и я, последовав за ним, начала спотыкаться. Тогда Гейдж легким движением подхватил меня на руки и понес – в самом деле понес! – по коридору к себе в квартиру.

Мы сразу же оказались в ожидавшей нас тишине спальни. Я, не зажигая огня, разделась. Теперь, после торопливого секса в машине, настойчивая потребность перешла в нежность. Гейдж тенью двигался поверх меня, отыскивая самые отзывчивые места, самые чувствительные точки на моем теле. Чем больше он ласкал меня, тем больше я хотела его. Глубоко дыша, я подалась к нему, стремясь почувствовать твердость его плоти, упругость тела, черный как ночь шелк его волос. Его ласки, его губы и руки, нежно мучившие меня, заставили мое тело раскрыться перед ним, и оно потянулось ему навстречу, сотрясаясь от мольбы принять его в себя. Я не могла сдержать стонов каждый раз, как он проникал в меня. Снова и снова, пока не преодолел все преграды, во мне, в меня погруженный, обладающий и обладаемый мной.

Как говорят ковбои, не загоняй лошадь и не ставь ее в стойло в мыле. Так же и с девушками, особенно с теми, которые какое-то время жили без секса: им тоже требуется какое-то время, чтобы снова к нему привыкнуть. Даже не знаю, сколько раз этой ночью Гейдж овладевал мной. Проснувшись наутро, я чувствовала боль во всем теле, болели даже какие-то такие мышцы, о существовании которых я не подозревала, руки и ноги не разгибались. Гейдж проявил необыкновенную заботу – принес мне кофе в постель.

– Только не изображай раскаяние, – сказала я, подаваясь вперед, пока он подсовывал мне под спину еще одну подушку. – Это выражение тебе не идет.

– А я ни в чем не раскаиваюсь. – Одетый в черную футболку и джинсы, Гейдж присел на краешек кровати. – Наоборот, я всем доволен.

Я прикрыла грудь простыней и осторожно сделала глоток дымящегося кофе.

– Еще бы, – отозвалась я. – Особенно после последнего раза.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и Гейдж положил мне руку на колено. Тепло его ладони проникло сквозь тонкую ткань простыни.

– Ты в порядке? – мягко спросил он меня.

Черт его побери, он обладал феноменальной способностью обезоруживать меня, демонстрируя заботу именно в те минуты, когда я ожидала от него надменности и командирского тона. Я внутренне напряглась. Мне было так хорошо с Гейджем, что я усомнилась, будто смогу отказаться от него, пусть даже ради человека, о котором всегда мечтала.

Я хотела было сказать, что со мной все в порядке, но вместо этого неожиданно для себе сказала правду:

– Я боюсь совершить ошибку, которая может сломать мне жизнь. И поэтому пытаюсь определить, что может стать ошибкой.

– Ты хочешь сказать, не что, а кто.

Его слова больно резанули меня по сердцу.