Жена Пьера Равая встретила Джейн с распростертыми объятиями. Ее миниатюрный белый пудель, разделявший радость хозяйки, вертелся у ног, требуя к себе внимания.

— Он помнит меня! — радостно воскликнула Джейн и подхватила на руки этот вертлявый кудрявый комочек.

— Конечно, он помнит тебя, — улыбнулась Астрид. — Как же ему не помнить, когда ты целыми днями возилась с ним в свой последний приезд. Ты так любишь собак! Почему бы тебе не завести щенка? Ты не хочешь?

— О, я всегда мечтала о собаке, — призналась Джейн, — но я не могла брать на себя такую ответственность. Невозможно держать любимца, когда все время переезжаешь с места на место. Это жестоко по отношению к животным.

— Может быть, сейчас? — деликатно намекнула Астрид.

— Может быть, — уклончиво ответила Джейн. — Когда я где-нибудь осяду. А сейчас все слишком неопределенно. Но я приехала по делу.

Джейн предвосхитила вопрос, который, она знала, вертелся в голове у француженки.

Как и все женщины, родившиеся и проведшие юные годы в деревне, ее подруга была безнадежно романтична. Оживление Джейн, объяснявшей цель визита, угасло, когда она заметила многозначительный взгляд Астрид при виде Рэя.

— Проходите, — быстро произнесла Астрид. — Пьер сейчас работает в своей мастерской. — Она повернулась, жестом приглашая последовать за ней, и провела их через свой маленький, но всегда безукоризненно чистый дом. В мастерской ее муж занимался обшивкой старого стула.

— Сейчас это мой хлеб, Джейн, — заметил Пьер после бурных приветствий. — У людей больше нет денег, чтобы реставрировать гобелены, — сокрушался мастер. — Работа эта долгая, кропотливая, на каждую деталь уходит куча времени. Конечно, все это делает ее дорогой, но ведь это искусство, бесценное искусство! Ну, не важно, — он показал на свои натруженные руки, — пока у меня есть руки, я прокормлю себя и семью. Хоть люди и не могут позволить себе отреставрировать фамильное наследие, у них все еще рвется обшивка на стульях.

Джейн понимала, что эта работа была ему не по душе. Лица ее друзей загорелись неподдельным интересом, когда они узнали, что привело Джейн в их дом.

— Я буду рад осмотреть ваши гобелены, — с энтузиазмом заявил француз, принимая предложение Рэя.

— Их всего шесть, — сказал Рэй. — Они все нуждаются в реставрации, но один из них особенно в плохом состоянии, да, Джейн?

— Да, рука пастушка почти полностью стерлась…

Она, сконфузившись, запнулась. Она ясно представила себе этот гобелен, вернее то, что возле него произошло. Рэй весело посмотрел на нее; Джейн поняла, что он умышленно задал ей этот вопрос.

Как всегда, от смущения Джейн покраснела. Она чувствовала, как кровь горячей волной приливает к щекам. Казалось, она покраснела до корней волос.

Нет, я ему этого так не оставлю, взбешенно подумала Джейн, заметив, что от темных живых глаз Астрид не укрылся ее румянец. Конечно, ее подруга размышляет сейчас о его причине. Стараясь не замечать интереса в глазах француженки, Джейн решительно закончила:

— Рука полностью стерлась с холста.

Она послала Рэю торжествующий взгляд, но его смеющиеся глаза как будто говорили: нет, победу одержал я, потому что ты показала свое уязвимое место!

— Тогда мы отреставрируем ее! — Счастливый мастер не замечал выразительных взглядов своих гостей.