Его излишне спокойное признание лишь подлило масла в огонь.

– А шум, который ты поднял вокруг Слинки…

– Змеи?

Кэсси кивнула.

– Мне мало, что известно о других проделках, которые они сыграли с вами, но, преподнося вам Слинки, они не имели в виду ничего дурного. Эта змейка одно из самых любимых их животных, так что, даря ее вам, они как бы просили у вас прощения. Вы же грубо оттолкнули их, когда проклинали их и меня на глазах у всего городка.

– Думаю, я несколько погорячился. Эти трое озорников всегда способны выкинуть что-нибудь этакое, и когда-нибудь кто-то серьезно пострадает от их выходок.

– Они не озорники и совсем неплохие дети.

– Да знаю я. Они ничуть не хуже моих братьев или меня, когда нам было столько же лет, сколько им. Не могу понять, почему я так вспылил.

– Это же был безобидный уж.

– Мне надо кое в чем признаться, Кэсси. Я всегда боялся змей. Мне неприятно даже дотрагиваться до них. Когда я вижу змею, то буквально прихожу в остолбенение. Мне ужасно досадно за свой проступок. Они, конечно, ничего не знали о моем отношении к змеям. Я же подумал, что это их очередная проказа. При одном взгляде налицо Пити, когда он давал мне коробочку, мне следовало понять, что ничего дурного они не замышляют. – Коулт мягко обхватил ее за плечи. – Итак, мисс Кэсси, когда я принес положенные извинения, не стоит ли нам поцеловаться и все забыть?

Нет, она не собиралась так легко поддаваться его обаянию.

– Я принимаю твои объяснения и надеюсь, что ты принял и мои, – бросила она в ответ. – А теперь прошу извинить меня, мне надо вернуться на кухню. У меня там, наверное, уже пригорает.

– Кэсси, ты не пообедаешь со мной сегодня вечером?

– Мне очень жаль, но у меня есть дела, – солгала она.

– О'кей, уже ухожу, – ответил он, обхватывая при этом ее лицо ладонями и целуя прямо в губы.

Это ощущение оказалось настолько мучительно сладким, что у нее даже задрожали коленки.

– Всего доброго, Кэсси, – проговорил он, повернулся и вышел.

После его ухода у Кэсси заныло от боли сердце. Минуло всего несколько дней, а Коулт Фрейзер уже растревожил ее чувства и даже заставил сомневаться, любит ли она Теда. Прошлое утрачивало для нее значение, и это пугало ее.

Сегодня утром она во что бы то ни стало уедет на свое ранчо и останется там, пока он не покинет их городок. Это было самым разумным.

Часы пробили полдень, когда в банк вошли трое бандитов в масках. Они с умыслом выбрали это время – время сиесты, – когда улицы обезлюдели. Самый высокий из грабителей держал в руках заржавленный револьвер.

– Ограбление. Руки вверх! – произнес вооруженный главарь деланно низким и ужасно забавным голосом.

– Не стрелять! – сказал Дон Питерсен, затем посмотрел на кассира. – Подними руки кверху, Джозеф, – попросил он, одновременно поднимая свои.

Главарь бросил на стойку сумку:

– О'кей, положите шесть долларов в сумку и не пытайтесь выкинуть что-нибудь, а то придется применить оружие. Я, может быть, и невелик, но этот револьвер сделает меня таким же высоким, как и любого из вас.

– Я точно такого же мнения, – сказал Питерсен. – Но, может, нам стоит все обсудить. Я бы охотно дал взаймы данную сумму, незнакомец.

– Мама говорила, что нехорошо одалживать деньги у друзей.

– А что она говорила насчет воровства? – улыбаясь, спросил Питерсен.

– Что воровать – это грех, но мы обещаем все вернуть, как только накопим нужную сумму.