– Думаю, что пора, Джефф, рассказать, что случилось.

– Я во всем виноват. Отец предупреждал меня, что надо быть осторожным, а я как раз им и не был. Пайк попросил напиться, я понес ему воду. Когда я подавал ему ковшик, он дернул меня за руку так, что я ударился головой о прутья, и схватил меня за горло, а Келер в этот миг достал мой револьвер. – Джефф в отчаянии обхватил голову руками. – Пайк сунул револьвер мне в живот и пригрозил, что застрелит меня, когда отец, услышав шум, пришел мне на помощь: Отец уступил и выполнил все, что они требовали. – Вдруг Джефф закричал в ярости: – Он должен был застрелить этого мерзавца! Не стоило погибать из-за такого, как я.

– Джефф, любой отец сделал бы то же самое на месте твоего отца, чтобы спасти своего сына. И не хорони его раньше времени. Твой отец гораздо крепче, чем ты думаешь.

– Всю свою жизнь я приносил ему одни лишь огорчения, – покаянно признался Джефф. – В городе может появиться приезжий вроде вас, и он с радостью встречает его как сына, которого он хотел бы видеть именно таким. Даже в моей собственной сестре он больше видит своего преемника, чем в таком сыне, как я. Кэсси может ездить верхом, бросать лассо и даже стреляет лучше меня. Револьвер, который я носил на своем поясе, был так, для вида. Но из этого самого револьвера была выпущена пуля в моего отца.

– Почему они выстрелили в него, Джефф?

– Они безжалостные, мерзкие убийцы, вот почему. Отец был совершенно беззащитным. Они сковали ему руки позади наручниками и заперли в камеру. И мерзавец все равно выстрелил в него.

– Кто из них стрелял?

– Пайк. Он и в меня выстрелил тоже. Недалек тот день, когда я крепко посчитаюсь с ним за отца.

– Как они улизнули?

– Украли пару лошадей, привязанных у столба напротив амбара, и двух еще взяли из конюшни. Сэм и братья Джеймс быстро сообразили, что здесь что-то неладно, и позвали всех на помощь.

– Эти ребята не промах.

– Точно. Но все равно это не спасло отца.

– Сколько тебе лет, Джефф?

– Скоро, в декабре, исполнится восемнадцать. – Он отодвинул стул и направился в спальню, чтобы присоединиться к своим сестрам.

Итак, Джефф был всего-навсего незрелым юнцом, который, нацепив револьвер, расхаживал с важным видом. Коулт видел таких мальчиков, даже еще более юных, чем Джефф, во время войны. Его племяннику было всего шестнадцать, когда он погиб в сражении.

Но, оглядываясь на свою жизнь, Коулт сознавал, что в свои восемнадцать он выглядел почти так же, ну разве капельку повзрослее. Однако он был, одержим идеей научиться метко, стрелять и быстро делать выводы из наблюдений. Его неуемное желание стать служителем закона плюс поддержка со стороны родителей и старших братьев принесли свои плоды. Перестав быть беспечным, он привык рассчитывать на себя. Тяготы и лишения войны так же быстро превращали мальчиков во взрослых мужчин.

В кухню вошла Кэсси и присела к столу.

– Есть какие-нибудь перемены? – спросил Коулт.

– Нет. По крайней мере, жар не усиливался. Это ведь хороший знак, да?

Он сжал ей руку.

– Это, в самом деле, хороший признак, милая.

Она попробовала улыбнуться.

– Только ты и отец называют меня милой, – сказала она. На миг печаль в ее глазах сменилась нежностью. – Отец рассказывал, что когда мы были маленькими, он не мог нас различать, поэтому он называл нас обеих милыми, не желая обижать.