– Мне это сильно напоминает наши былые споры – Юг против Запада.

– Я подразумеваю физическую работу, а вовсе не духовные качества. Здесь, на Западе, мы очень рано начинаем трудиться наравне с мужчинами. Даже такая женственная девушка, как Кэти, не хуже кого-нибудь другого справляется с работой на ранчо.

– Кто бы сомневался.

Тут он заметил, как глаза Кэсси потемнели.

– Знаешь, Коулт, девушки лучше Кэти тебе не найти. Она обладает достоинствами, которые удивительно сочетаются с твоим миром, так же как и с моим.

– Мой мир, твой мир. Ты в самом деле, считаешь, что они так уж разнятся?

– Конечно. Мне непонятно, почему ты преследуешь меня, а не Кэти.

– Это чисто мужской вкус. Когда я гляжу на Кэти, то сразу перед моим взором возникает женитьба, семья, льняные занавески на окнах, поездки вместе с детьми по воскресеньям в церкрвь.

– А когда ты смотришь на меня? – Кэсси чуть не прикусила себе язык, но слова уже слетели с ее губ. Неужели она действительно хотела знать об этом?

– Милая, я даже не в силах вообразить себе все прелести любви на сеновале.

Краска проступила на щеках Кэсси, она опустила глаза.

– Неужели я выгляжу в твоих глазах такой дешевкой? Он чуть нагнулся и взял ее за руку.

– Напротив, Кэсси, ты такая недотрога, что это отпугивает куда более смелого человека, чем я. Но с того самого момента, когда ты упала мне на колени в том дилижансе, а я заглянул в твои синие глаза, во мне словно вспыхнул огонь, который я не в силах потушить, и Богу известно, что я и не пытался это сделать. – Он поправил кочергой поленья в камине и, продолжая смотреть в огонь, добавил: – Я очень сильно хочу тебя, но не настолько, чтобы сражаться с тенью Теда Макбрайда. Она заглянула ему в глаза.

– А если бы не было Теда Макбрайда?

Лицо Коулта озарилось какой-то дьявольской улыбкой.

– Тогда мы были бы с тобой уже на сеновале.

Глубоко вздохнув, Кэсси вытянулась на боку во весь рост, подложив ладони под щеку. Она не собиралась порицать его за излишнюю откровенность, более того, это позволило ей осознать, как сильно ей хотелось, чтобы он сегодня остался.

– Не знаю, Коулт, комплимент ли это или оскорбление, но мне больше по душе считать это комплиментом. Каким бы соблазнителем ты ни хотел казаться в моих глазах, мне это представляется очень романтичным.

От его теплого бархатистого смеха мурашки так и забегали у нее по спине. С каждой минутой, проведенной с Коултом наедине, воспоминания о Теде таяли в далекой дымке прошлого.

– Полагаю, Кэсси, ты даже не представляешь себе, насколько ты очаровательна и желанна.

– Должна признаться, что быть с тобой на сеновале кажется мне очень привлекательным. Однако, Коулт, с тех пор как ты появился в Арена-Роха, мы уже хорошо изучили друг друга. Неужели при взгляде на меня у тебя, кроме занятий любовью, не возникает никаких других желаний?

– Разве любить друг друга исходя из данного определения не означает заниматься именно сексом? Все этим занимаются – люди, проститутки, животные. Это же настолько естественно. Когда я впервые увидел тебя, я захотел заняться с тобой сексом, а теперь…

Дьявол! Он сам загнал себя в угол. Да, она была красивой женщиной, но он вращался в женском обществе и достаточно хорошо знал женщин, чтобы влюбляться в них. Ему нравилось быть рядом с ней и поддразнивать ее, ему по душе было ее чувство юмора, он ценил ее верность тем, кого она знала. Он любил слушать, как она смеется, как улыбается. Он восхищался ее мужеством и силой духа. Он думал только о ней. Но причина всего этого крылась в том, что он страстно хотел переспать с ней.