Они строили планы на будущее. Брэм хотел шесть детей, а Маргарита — пятерых. Он мечтал о каменном доме, а она — о кирпичном. Это было примерно за месяц до их свадьбы. Слишком рано, чтобы паниковать по поводу беременности, но слишком поздно, чтобы остановить грядущие события.

Проехав Уиллоу Брук — небольшой домик в три окна, покрашенный в ярко-белый цвет, с зелеными ставнями и несколькими террасами, они остановились и, оглянувшись на это здание, решили, что когда-нибудь станут жить в этом доме.

Когда-нибудь.

Поэтому Маргарита почувствовала себя так, словно давняя ее мечта вот-вот осуществится. Все это было совсем не потому, что они с Брэмом провели несколько лет вдалеке от здешних мест, и то, что случилось с ней за последние несколько недель, тоже сейчас казалось ей не таким уж важным. Они с Брэмом выстояли.

Просто ей стало немного не по себе, когда речь зашла о Уиллоу Бруке и о внезапной перемене их жилья. Брэм сказал ей, что скоро приезжает Джеффри, но у них было достаточно других причин, чтобы переехать. Брэм хотел забрать ее подальше от Кейси, и Маргарита, приветствуя его решение, все же чувствовала, что теперь от нее может ускользнуть что-то важное.

Вздохнув, она решила больше не думать об этом. Ее голова раскалывалась от всех этих мыслей, но она старалась больше не задавать никаких вопросов Брэму. Ведь он доверился ей и рассказал больше, чем ей положено было знать. Она не станет спрашивать у него, где он пропадал почти целый час, вернувшись затем в новой сверкающей коляске. Она не станет спрашивать, почему Джеймс и Уилкинс поехали пораньше в город к Эриксону или почему Кейси отправился с каким-то поручением всего за несколько минут до того, как появилась пара других охранников, чтобы сопровождать их в Уиллоу Брук. Все это было так загадочно, так непонятно.

Маргарита увидела дом задолго до того, как они въехали на дорогу, ведущую к нему, так как в каждом окне горело с дюжину ламп и свечей. Ей показалось странным расточительством жечь столько свечей сразу — ведь свечи теперь, сразу после войны, были драгоценным продуктом. Но, казалось, это совершенно не волновало Брэма. Он остановил коляску прямо перед холодными мраморными ступеньками и вышел, чтобы подать ей руку.

Маргарита очень растерялась. Подобный дом, сверкающий белизной и чистыми сияющими стеклами, был не тем местом, куда следовало входить в простом платье из набивного ситца и с растрепанными волосами. Во время укладывания вещей она так и оставалась в той одежде, в которой до этого работала в саду. Уиллоу Брук был вполне обычной усадьбой, напоминавшей соседние дома такого же типа, и все же он отличался некой особенной элегантностью, которая требовала внимательного отношения к себе. Пожалуй, пришло время переодеться в одно из ее новых платьев.

Дверь открылась, луч света упал на ступени. На пороге стояла полная женщина с волосами цвета старого дерева, ее лицо растянулось в вежливой улыбке.

— Они уже здесь, Берт. Они здесь! — крикнула она кому-то незнакомому, находившемуся в доме. Становясь от волнения как бы еще круглее, она подождала, пока Брэм и Маргарита последуют за ней. Маргарита между тем заметила, что один из охранников остался стоять на крыльце, а другой направился к задней стороне дома.

Встретившая их женщина прикрыла дверь и сказала, повернувшись к вошедшим:

— Приятно с вами познакомиться, миссис Сент-Чарльз! Меня зовут Уилла Эддингтон, я старая няня Брэма.

Маргарита быстро взглянула на Брэма.

— Однажды ты мне сказал, что я уже слишком взрослая, чтобы у меня была няня. А ты значит, нет?

Он улыбнулся и разрешил себя обнять старой Уилле.

— Она здесь не для того, чтобы ухаживать за мной, Маргарита.