Только так можно было зимней работой наверстать потерянное за год время. Разрешив (по просьбе С.К. Ратника) оставить корабль у завода, Ф.К. Авелан требовал, чтобы к осени 1904 г. корабль был готов для отправки в океан. "Слава" в это время готовилась к погрузке в корпус его башенных 12-дм и 6-дм установок.

Полным ходом разворачивались работы по всем другим частям, готовность которых на 36 (из 42) позициях номенклатуры составляла от 30 до 50%. Корпус был готов на 95-98%, в 1% готовности оставались относящиеся к завершающим работам: проводки электроэнергии и ПУАО (вентиляция погребов боеприпасов, жилых помещений, установка компасов). Но ни строитель К.Я. Аверин, ни второй год состоявший на корабле командиром капитан 1 ранга В.Ф. Васильев (1852-?, в 1900- 1902 гг. командовал крейсером "Владимир Мономах") и представить себе не могли, какой сюрприз ожидает их в наступающем году.

25. Последние дни мира

В гонке сосредоточения сил, предшествовавшей войне с Японией, Россия успела перевести в Тихий океан три броненосца новой программы. Не без драматических происшествий пришли в Порт-Артур "Победа", "Ретвизан", "Цесаревич". На полпути к Тихому океану был отставший броненосец "Ослябя". Близок был день полного торжества и безоговорочного господства в Тихом океане, когда, сделав последнее усилие и завершив в Петербурге достройку пяти броненосцев, флот приобретал подавляющее превосходство: тринадцать (или десять – возвращались в Россию броненосцы типа "Полтава") русских броненосцев против шести японских. В свете этого скорого торжества несущественной считалась, видимо, отмена ухода в Тихий океан в 1903 г. "Императора Александра III".

В первых числах января 1904 года дыхание войны, подготовленной императором и его безобразовской бандой, вдруг ощутили и под адмиралтейским шпицем. Еще не найдены те документы, в которых прямо признавалась угроза войны, и еще приходится гадать, кто из приближенных к власти мог осмелиться заронить в голову начальства мысль об ускорении готовности строившихся кораблей. Это мог быть умудренный долгой службой штатного делопроизводителя, начатой в 1896 г. в чине лейтенанта, а теперь ставший помощником начальника ГМШ полковник В.А. Штенгер или быстро успевший проявить себя заведующий только что созданной в штабе стратегической частью военно-морского ученого отдела капитан 1 ранга Л.A. Брусилов (1857- 1909), будущий первый начальник МГШ, брат будущего известного полководца.

О своем недавнем командовании, нравах японцев мог вспомнить первый интеллектуал флота Ф.В. Дубасов. Не мог же он, хотя бы в последний момент перед войной, не встревожиться тем фактом, что всем броненосцам уже изготовившейся к броску японской эскадры могли противостоять лишь два корабля современных типов "Цесаревич" и "Ретвизан". К этой же мысли по прямому долгу службы должен был прийти и начальник Главморштаба З.П. Рожественский. Подсказка могла прийти и от морского агента в Японии капитана 2 ранга А.И. Русина (1861-1956, Касабланка), который не переставал осаждать начальство все более тревожными доказательствами и донесениями об опасно нараставших приготовлениях японцев к войне.

Инициатива могла исходить и от С.О. Макарова или начальника Главного штаба В.В. Сахарова, которые свое высокое понятие о гражданском долге вскоре проявили предостережениями об опасности положения русского флота на Дальнем Востоке.

Догадки можно продолжить, документы же свидетельствуют о следующих хронологически выстраивающихся фактах.

Факт № 1. Произошел в первый день нового 1904 г. После серии изъявлявшихся в предшествующие годы "монарших благоволений" (последнее после спуска "Славы" и осмотра "Александрии") высочайшим указом Главный инспектор кораблестроения Н.Е. Кутейников был переименован в военный чин генерал-майора по адмиралтейству с производством "за отличие по службе" в генерал-лейтенанты.