Вплоть до начала переговоров с Японией в Портсмуте 27 июля 1905 г. (мир подписали 17 августа) император не расставался с намерением продолжать войну весь 1905 год, не переставая отчаянно сопротивляться мощно нарастающему в стране революционному движению. Никогда, как в эти дни, не было сказано им такого множества жалких слов о стремлении к благу горячо любимого им народа, никогда не предпринималось столько по-византийски изощренных ходов ради спасения самодержавной власти. Еще в июне предводители дворянства от 26 губерний настаивали на немедленном созыве "народных представителей", но только 17 октября 1905 г., оказавшись на пороге развала всего государства, император подписал манифест, которым населению России даровались "незыблемые основы гражданских свобод". Запоздалая уступка, которую Николай II назвал "страшным решением" и за которое он люто возненавидел настаивавших на нем великого князя Николая Николаевича и С.Ю. Витте, уже не могла, как ему хотелось, "умирить Россию". 15 ноября 1905 г. произошло восстание матросов в Севастопольской базе и на крейсере "Очаков", полномасштабным опытом гражданской войны стало декабрьское вооруженное восстание в Москве. Не обещал успокоения и 1906 год.

"Слава" каким-то образом оставалась в стороне от бушевавшей вокруг смуты. Достроечные заботы и испытания техники, подготовка к походу на Дальний Восток, стрельбы и плавания в составе отряда контр-адмирала Н.А. Беклемишева, охранная служба и внимательный надзор за командой со стороны офицеров не позволяли революционным экстремистам создать на корабле сколько-нибудь влиятельный очаг подпольной пропаганды и подготовки мятежа. Не успела сложиться на Балтике и такая подпольная руководящая верхушка, какой уже к весне 1905 г. была в Черноморском флоте известная в истории "Матросская централка". Балтика же в своем революционном созревании от Черного моря пока что отставала.

Немаловажным фактором стабильности обстановки на корабле был и, очевидно, удачный подбор офицеров. Они любили свой достраивающийся с их участием корабль и в новой, еще не сложившейся команде сумели создать обстановку увлеченности своим делом.

В таких условиях, когда каждый не жалеет времени для освоения своего заведования, все укромные и самые удаленные уголки корабля находятся под контролем офицеров, кондукторов, старшин и хозяев трюмных отсеков. Соответственно меньше оставалось возможностей для формирования и сбора кучек подпольщиков, для хранения и передачи среди матросов подпольных листовок и литературы.

Поэтому, видимо, вступивший 11 сентября в командование Практическим отрядом Балтийского моря капитан 1 ранга Г.Ф. Цывинский (1855-1938, Вильно) был исполнен уверенности в своих кораблях.

Полный сил, энергии и творческого настроя, еще ранее – во время командировки в Константинополь – проявив способности офицера Генерального штаба, он длительное время – с 1897 г. командовал учебными кораблями Тихоокеанской эскадры (клипер "Крейсер") и Балтийского флота (фрегаты "Герцог Эдинбургский" и "Генерал-Адмирал"). Он был не из числа тех баловней судьбы и любимцев императора, который путешествуя в 1890-1891 г. на Дальний Восток, просто запомнил Г.Ф. Цывинского в роли старшего офицера крейсера "Владимир Мономах". Состоявший в свите наследника корабль тогда сотрясали скандалы и "драмы", которые не переставал затевать его командир Ф.В. Дубасов. Лишь выдержка, такт и искусство Г.Ф. Цывинского позволили тогда сохранить на корабле порядок. С катастрофой флота в Цусиме в душе Г.Ф. Цывинского слились семейная трагедия гибели сына Евгения и сознание собственной в этом вины. Его он по протекции Ф.В. Дубасова со старого "Адмирала Нахимова" (были сомнения, что корабль не пошлют в поход) перевел на новый броненосец "Бородино".