|
На палубе корабля и у взорванных башен позируют фотографу офицеры германского флота, не подозревая что их великолепным дредноутам предстоит вскоре затопление в Скапа-Флоу, а всем им – позор Версальского мира, национальное унижение и безработица Веймарской республики. Есть и завершающие кадры материальной истории "Славы". Эпизоды ее брошенности в годы гражданской войны и разборки на металл, состоявшейся в 1931-1932 гг. Как сообщал "Морской журнал" (за ноябрь 1931 г., с. 24/236), в первые же месяцы (после гибели – P.M.) со "Славы" было утащено все, что легко можно было снять, сперва местными рыбаками, а потом и немцами. В 1926 г. латвийское правительство дало частному обществу концессию на разборку, которая производилась путем резки кислородом. К осени 1931 г. "Слава" представляла собой неузнаваемый железный остов. В этом же году другое общество получило концессию и пыталось при помощи взрывов и водолазов извлечь из-под воды все имеющее цену и в первую очередь – медь. Кроме "Славы", общество производило работы с "Енисеем", "Казанцем", "Громом", "Артельщиком" и др.
Но жизнь "Славы" продолжилась на кораблях, куда перешли ее люди. Она сказалась в последующих судьбах этих людей и в тех уточнениях истории корабля, которые начали выявляться после ее гибели. Так, о далеко не благостной картине пересадки команды "Славы" на подошедшие миноносцы (в книге С. А. Зонина упоминаются лишь построение на палубе да "минутная слабость людей, когда "сотня-другая кинулась к борту") свидетельствовал сам Л.М. Галлер. В рапорте от 21 октября он писал: "Удержать бросавшихся в беспорядке на миноносцы не было возможности, и посадка произошла панически, причем стоило больших усилий вынести из операционного пункта раненых и водворить их на миноносцы; причем раненых выносил сам старший врач Стратилатов Николай Николаевич, и помогали офицеры. Врач же докладывал: очень трудно было переносить (раненых) на миноносец, так как команда спешила попасть на него, хотя и отдано приказание первыми пропустить раненых". Было и такое обстоятельство, когда вахтенный начальник "Донского казака" мичман В.В. Гсдле (1894- 1923), "должен был угрожать револьвером, сдерживая тех, кто пытался спрыгнуть на корабль раньше, чем будут перенесены раненые". Неясным остается момент потери управления и общей эвакуации экипажа. Как свидетельствовали, каждый в своих рапортах, трюмный инженер-механик капитан 2 ранга К.И. Мазуренко, минный механик мичман Н.П. Миловский (1895-1939, Париж) и водолазный инженер-механик мичман С.В. Багильдз[* Пришло время исправить неоднократно встречающиеся в упоминаемых здесь литературных источниках неправильности написания фамилий некоторых офицеров "Славы".Так, вахтенным механиком (он же водолазный механик) был Сергей Викентьевич Багильдз (а не Батльд, как в публикации Гангута, вып. 5, с. 104), младшим врачом Иоганн Гансович Леппик (а не Лепик), минным механиком мичман Николай Петрович Миловский (а не Милавский), трюмным механиком Константин Иванович Мазуренко (а не Мазуркевич), старшим артиллерийским офицером был старший лейтенант Юлий Юльевич Рыболтовский 3-й (а не Н.Ю. Рыбалтовский, как в книге С.А. Зонина, с. 100), старший минный офицер лейтенант Александр Эрнестович Зиберт (а не А. Ф. Зиберт, тамже, с. 100). Названные исправления подтверждаются найденными автором архивными документами (РГА ВМФ, ф. 902, оп. 1, д. 213, л.490; ф-р 1, on. 4, д. 32, л. 43), перечнем "Русская морская зарубежная библиотека (N9 72), "Мартирологом русской военно-морской эмиграции" (М.,-Феодосия, 2001, с. 87).] (1893-?), машины и котлы были остановлены командой в едином порыве мгновенно охватившей всех паники. И произошло это прежде, чем корабль потерял ход. Это обстоятельство и объясняет ту несогласованность в хронике статьи Д.П. Малинина, согласно которой боевая смена машинной команды была будто бы "отпущена" за 10 минут до того, когда корабль с застопоренными, как говорилось в статье, машинами фактически остановился и когда эти последние минуты у штурвала из-за отсутствия рулевых пришлось стоять старшему штурману. |
