– По-моему я здесь больше не нужен, – сказал Кирша, когда раненого загрузили в машину. – Но вам может понадобиться убежище. – Он сунул Лене в ладонь что-то холодное, металлическое, она не сразу поняла, что это ключи. – Дом не достроен, но в нем можно укрыться… – Он заколебался, желая еще что-то добавить, но не решался.

– Ты боишься Ника? – спросила Лена.

– Нет, нет, – торопливо замотал головой Кирша. – Но я дал себе слово в подобные инциденты не вмешиваться. Драка, кровь – это не для меня. Я создан для других сфер деятельности. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Лучше, чем ты думаешь.

– Господа, господа! – заорал Остряков, скатываясь кубарем с лестницы. – Я позвонил в свою охранную фирму. Мои ребята сейчас приедут и разберутся с господином Веселковым и его людьми. Здорово, да?

– Учти, Майк, я еду в больницу, – сказал Эд. – Господин Веселков будет твоей проблемой.

– О'кей! О'кей! – закивал Остряков. – Я справлюсь. Думаешь, я не справлюсь? Можете положиться на меня, господа!

– Я всегда знал, что со Стеном приключится что-нибудь подобное, – пробормотал Кирша. – Такие люди не умирают в собственной постели.

– Ты слишком рано его хоронишь, – выдохнула Лена.

– Не сегодня, так в другой раз. – И Кирша затрусил к своей машине, припаркованной на газоне.

Роман принес из своего “жигуленка” бутылку с пустосвятовской водой, намочил платок и положил на лицо Стену. На те несколько минут, пока они будут ехать до больницы, силы воды хватит, чтобы поддержать уходящую жизнь. Потом сам глотнул прямо из горла. После пытки, которой, сам того не ведая, подверг его Канарис, колдуна била противная мелкая дрожь.

До больницы джип домчал их в две минуты. Роману стоило большого труда не потерять в вечерней толчее мчащегося впереди заграничного монстра. Машины сами расступались, едва заслышав требовательный звериный рык джипа.

“Может, надо было сразу рвануть в Пустосвятово? – с тоской подумал Роман. – Не помогут эскулапы… Ничем не помогут”.

Правда, у него было несколько бутылок с пустосвятовской водой, можно попробовать заживить рану. Нет, воды слишком мало. Да и сам он не в лучшей форме. Ему бы сейчас самому не мешало искупаться на стремнине! А если силы для исцеления не хватит, водная нить в ожерелье колдуна может не выдержать и лопнуть. Это смерть. Мгновенная смерть для обоих.

“Но я мог бы его спасти… мог бы… рискнуть”.

Он не знал, на что решиться. Может быть, он, Роман, искал совсем не то, что ему было нужно?

Когда они втащили носилки с раненым в приемный покой, вышедшая им навстречу немолодая женщина в условно белом халате, бросила на окровавленное неподвижное тело брезгливый взгляд:

– Почему не на “скорой”? Опять разборки? Чтобы вы скорее все друг друга перестреляли, злыдни.

Спорить никто не стал. Сложенная вдвое бумажка, опущенная в оттопыренный карман, может заменить в таких случаях самые убедительные аргументы.

– Берите каталку да везите его туда, – указала женщина в сторону замазанной белой краской стеклянной двери.

– Врача, пожалуйста, поскорее, – взмолилась Лена.

– Умная, думаешь твой киллер один у нас, что ли? – отозвалась тетка в белом.

Они вошли в указанную комнатенку. Фанерный столик, раскоряченный от многотрудной жизни стул и два топчана, затянутые рыжей, потрескавшейся от времени клеенкой. На одном засохло пятно нестертой крови. Эд, хмурясь, оглядел обстановку. Зато врач явился на удивление быстро, почти бегом, будто невидимая сила подталкивала его в спину.