Эд осветил ручным фонариком раненого, и женщина склонилась над носилками. С минуту она осматривала рану, ее руки порхали в пронзительном свете луча, как две запоздалые прилетевшие на огонь бабочки. Запоздалые… Это чувствовалось в каждом движении, выразительном без всяких слов. Роман читал ее жесты, похожие на печальный вздох. Но она не знала, что ее поняли без слов, и потому, выпрямившись, сказала вслух:

– Ничего не выйдет, Эд. Он умирает.

Эд оглянулся на стоящих невдалеке Лену и Романа и понизил голос.

– Я знаю… но наша больница… – все же расслышала Лена.

– Ее закрыли, а с Базом не удалось связаться.

– А Николай Кириллович? Он бы мог… – Надя отрицательно покачала головой. – Получается, его некуда везти?

Лицо Алексея застыло белой маской, но неожиданно он открыл глаза и посмотрел на стоящую возле носилок женщину.

– Надя, – произнес он одними губами.

– Все хорошо. – Она склонилась над умирающим. – Ты меня даже узнал. Ну что, вечный отступник, видишь, мы не бросили тебя на произвол судьбы. – Она говорила со Стеном как с провинившимся ребенком, сожалея, но не упрекая.

У нее был крупный, красиво очерченный рот, и, когда она говорила, хотелось смотреть на ее губы не отрываясь. Роман сделал над собой усилие и отвел взгляд.

– Я устал… – сказал Стен едва слышно, – как я устал… – и снова закрыл глаза.

– Сколько ему осталось? – спросил Роман.

– Не знаю. Я вообще удивляюсь, как он еще живет. Но, возможно, час он протянет.

– Час. За это время мы на вертолете вполне можем долететь до Пустосвятова. И даже быстрее. Я покажу место, где сесть.

– Пустосвятово? Там что, шикарная больница? – недоверчиво спросила Надя, повернувшись к Роману. – Сомневаюсь, что хоть в одной больнице ему смогут помочь.

У нее были дерзкие желтые глаза львицы. “Если она и может страдать, то только из-за уязвленного самолюбия”, – подумал он.

– Там моя река. Я отмою его раны.

– Что? – не поняла Надя.

– Он колдун. С помощью воды может все, я видел! – Неожиданно выскочил из-под локтя Романа Юл.

Удивительно, но она сразу поверила в возможность исцеления.

– Тогда в вертолет, скорее. – Надя уже наклонилась, чтобы переложить с помощью Эда раненого на складные носилки, но Роман остановил ее:

– Я ничего не делаю бесплатно.

– Сколько ты хочешь? Тысячу баксов? Две? Три? Мы заплатим. – В ее голосе послышалось презрение, и он понял, что ему нравится ее дразнить.

– Мне не нужна зелень, – отозвался Роман насмешливо. – Мне нужен Гамаюнов. Я хочу с ним встретиться.

Надя распрямилась:

– Что?

– Встретиться с Гамаюновым. Вы должны дать мне слово. Вот моя плата.

– Нет, это невозможно! – Надя повернулась к Эду, кажется, она готова была отказать.

Тот пожал плечами.

– Он мне уже говорил об этом. Он одержим этой идеей.

– А если мы откажемся? – повернулась Надя к Роману.

– Ваш друг умрет.

– Разве он и не твой друг?

– Может быть. Но я должен увидеть Гамаюнова. Это для меня важнее всего.