“Стен! Я не вынесу, если ты погибнешь! Лешенька, дорогой, как мне тебя спасти?!”

Все нормально, письма дошли. Но это почти ничего не меняло. Если сказать честно, Алексей не знал, что делать. Разве что…

В самом деле! Почему бы не отправиться к Сазонову? Надо все ему рассказать. Тем более что сегодня – день рождения шефа. И Алексей приглашен. Он посмотрел на часы. Оставалось еще два часа до назначенного времени. Это даже хорошо – он придет пораньше, и они успеют поговорить. Тем более что Игорь Колодин должен вечером быть.

Алексей принял душ, надел белую рубашку и смокинг, положил письма в карман и отправился в особняк Сазонова пешком. Дорога шла через парк. Белые дорожки, ярко-зеленая трава. Кажется, что каждый поворот очерчен по лекалу. Удивительно, как можно вылизать так каждый квадратный сантиметр земли?! Иногда Алексею казалось, что клочок ухоженной взлелеянной земли куда важнее пятитомного собрания сочинений с золотым обрезом.

За деревьями парка маячил красно-кирпичный дом с островерхой зеленой крышей. Алексей ускорил шаги.

У него появилось нехорошее предчувствие. Да нет, не предчувствие, уверенность. Он знал уже, что безнадежно опоздал.

Секретарь Сазонова передал шефу записку, вернулся через пару минут и попросил пройти в кабинет. Стеновский мало что мог рассказать – лишь поделиться своей тревогой. Однако Сазонов отнесся к его словам серьезно.

– Я пригласил всех на мой день рождения сегодня, – сообщил Сазонов. – Вечером все прояснится.

Сазонов только что закурил сигарету, но тут же погасил ее – на людях он никогда не курил.

– Дело в том… – он немного помолчал, – отец Игоря Степан Максимович ведет наши дела в Америке. Думаю, вам это известно: мы трое – давние друзья – я, Колодин и Гамаюн. Мы считали систему изжившей себя. “Надо дать людям инициативу”, – повторяли мы каждый раз при встрече. Но, как выяснилось потом, каждый вкладывал в эту фразу свой смысл. Мы были как три мушкетера – я, Колодин и Гамаюн. А потом мы основали проект – втроем. Теперь же Колодин считает, что деньги потрачены зря. Недавно при личной встрече он заявил, что хочет выйти из проекта и немедленно вернуться в Россию. И требует крупную сумму. Не буду называть цифру, но она значительная. Возможно, все это как-то связано.

– Я с ним встречался в Америке. Он человек очень энергичный. Но мне с ним не нравится иметь дело. К тому же недавно с нашего счета в “Банк оф Америка” исчезла крупная сумма. Мы так и не выяснили, что случилось. Вы запретили привлекать к этому делу власти.

– Что ж, Колодин в самом деле не самый приятный человек. Но нам некем его заменить. Нам нужен человек с его деловой хваткой.

Стен прошелся по кабинету.

Интерьер, похожий на тщательно сделанную декорацию к чеховскому спектаклю. Диван из натуральной кожи, на стенах фотографии начала XX века в деревянных рамочках, гравюры и выцветшие акварели, и среди них – шелковый веер, расшитый бисером. На самом видном месте картина маслом: белая церковь с золотым куполом посреди озера, темно-зеленые, почти черные ели обступили водяное блюдце со всех сторон. И если приглядеться, то видно сквозь воду, как горят свечи. Прежде картина висела в комнате Ивана Кирилловича. Когда Стен увидел ее в первый раз, то решил, что это церковь Покрова на Перли, фантазией художника помещенная посреди лесного озера. Потом пригляделся и понял, что ошибся. “Что ты видишь?” – спросил Гамаюнов, заметив, что он разглядывает картину. “Озеро и церковь”, – отвечал Стен. “Наше спасение”, – сказала Надя, бросив на церковь один-единственный взгляд. Каждому участнику проекта предъявлялась эта картина или фотография с нее. Каждый должен был увиденное интерпретировать. Стен не увидел ничего.