|
.. такому? Он тяжко вздохнул: - Ни к чему она не имела отношения. И ни во что я ее не впутывал. Жизнь впутала. Судьба... - Бог ты мой,- сказала Ирина еще тише.- Дочку убили, муж - тряпка, зять - непонятно кто. Какие, к черту, флотские инженеры и засекреченные агрегаты, у всех тут - глаза убийц, даже у Лымаря. То-то у тебя орденских планок до пупа. А когда этот ваш Кацуба дружески улыбается, по спине морозом продирает... Кирилл, ты кто такой? Рэмбо какой-нибудь? - Да я сам не знаю, кто я,- сказал Мазур, вздохнув. - Ну, а как мне дальше жить, не посоветуешь? - Она вскочила, взметнулись полы распахнувшегося халата, встала вплотную к Мазуру.- Жить-то как, господи? Мало мне десяти лет перестройки, еще и влипла непонятно во что... Мазур поднял руки и обнял ее столь спокойно и непринужденно, словно телом управлял кто-то посторонний. Прижал к себе, ладонью вмиг разделавшись с пояском халата, кое-как обмотанным вокруг талии. Ирина почти не сопротивлялась, опрокидываясь на постель. Мазур взял ее почти сразу же, охваченный паническим желанием избавиться от ледяного комка под самой макушкой, и женщина покорно раскинулась под ним в косой полосе лунного света, падавшей поперек комнаты, но тут же переплела руки на его шее, прижимая к себе и отвечая так, что он охнул от удовольствия, позабыв о ледышке. Вот только жутковатый холодок во всем теле упорно не проходил - под ним ритмично колыхалось незнакомое тело и манера любить была совершенно другой, но стоило отстраниться, бросить беглый взгляд, и он наяву видел лицо Ольги со знакомым изгибом полуоткрытого рта, знакомой гримасой отрешенного наслаждения, снова и снова входил в нее в приступе чего-то, не имеющего названия, испытывал на все лады - в попытках то обрести прежнюю Ольгу, то окончательно убедиться, что это не она, что прежняя ушла безвозвратно. Лунный свет давно сполз с них, словно ожившее покрывало, а они не могли остановиться, потому что это означало возвращение в реальность. И все же настал момент, когда пришлось вынырнуть из забытья в лунную прохладу. Они долго валялись на смятых простынях, прижавшись друг другу без всякого раскаяния - был, правда, момент, когда Ирина попыталась плакать, но вряд ли от раскаяния, да и не получилось ничего, кроме глубокого отпечатка зубов на плече у Мазура. Он лежал, держа руку на бедре расслабленно привалившейся к нему женщины, и философски думал, что тоска, как ни крути, лечится самыми примитивными лекарствами - право слово, становится легче... - Бог ты мой, ну и натворили...- прошептала Ирина ему в ухо.- Это как же называется - снохачество? - Да нет, снохачество - это совсем другое,- сказал Мазур, подумав.- По-моему, это сексом просто-напросто и называется... - Дрянь я, а? - С чего бы? - удивился он искренне.- Извращенцы мы, что ли? Или кровная родня? - Зато скоты все же изрядные. |
