— Когда я вышла на поляну, мои родители были в шоке, мама кричала, а отец кинулся в лес... Почему он не нашел тебя, ведь если бежать по дороге, то все равно рано или поздно наткнешься на калитку. Это же так просто.

— Рита, посмотри на меня.

Она подняла голову и посмотрела. Нет, никаких прежних чувств к этому мужчине она уже не испытывала. Разве что рядом с ним ей сейчас было спокойнее, чем там, в машине с Амфиараем.

— Неужели ты так ничего и не поняла?

— А что я должна понять? Ты изнасиловал меня, несовершеннолетнюю, и сбежал. Банальнейшая история, сломавшая мне всю жизнь. Ведь из-за этого мне пришлось очень рано — ты себе даже представить не можешь, насколько рано! — выйти замуж за доктора Араму.

— Рита, не валяй дурака. — Она услышала нотки раздражения и очень удивилась этому.

— Я не понимаю тебя.

— Рита, но ведь прошло почти десять лет, неужели ты так ничего и не поняла и тебе ничего не рассказали?

— А что мне должны были рассказать?

Владимир Сергеевич встал, подошел к камину и принялся нервно ворошить полуобгоревшие поленья. Сейчас, если не брать во внимание его светловолосой головы, он своим телом напомнил ей Оскара.

— Рита, — он повернулся к ней, — да ведь я же тогда был не один!

— Как это не один? А с кем же?

— Нас было двое. Я и мой друг. Он появился в лесу настолько не вовремя, что даже трудно себе представить... Я и раньше рассказывал ему о тебе, о наших редких встречах. А уж когда я почти на его глазах взял тебя, потеряв всякую осторожность, он, воспользовавшись твоим бессознательным состоянием...

Рита широко раскрыла глаза:

— Воспользовавшись? Нет, этого не может быть! Ты все это придумал, я ничего такого не помнила, не знала, не чувствовала... Двое! Да как вы могли? Как ты мог?

— Мог, представь себе. И этим другом был ни кто иной, как Оскар Арама. Мы поступили подло, мы испугались. У него была прекрасная репутация, ему никак нельзя было засветиться в такого рода скандале. Для врача его профиля это было недопустимым. У меня тоже были свои планы, куда никак не входили годы, которые я мог бы провести в тюрьме. И твой отец догнал нас уже на шоссе, он вычислил нас, он все понял, когда увидел пятна крови на нашей одежде, налипшую хвою, бледные, перепуганные лица...

— И что же?

— Оскар не растерялся, достал какие-то свои документы, которые могли бы подтвердить, что он — врач. Он сказал, что этой же ночью появится у них в доме и сделает все возможное, чтобы оказать ей помощь, чтобы не было никаких последствий. А я... я пообещал ему денег, много денег... Мы с Оскаром понимали, что теперь, когда он видел нас в лицо и знает, кому принадлежит эта дача, у нас просто нет другого выхода, кроме того, чтобы принять участие в этой семье.

— И мой отец согласился?

— А что ему еще оставалось делать? Он понимал, что мы в его руках и что, если мы не выполним все его условия и требования, он отдаст нас под суд. Мы же не преступники, не убийцы, чтобы избавляться от него...

— А мать? Моя мать?

— Он вернулся и сначала сделал вид, что никого не нашел, а уже дома рассказал ей все... Ну посуди сама: зачем твоим родителям была нужна огласка, суды? Проще и безболезненнее было получить с нас деньги и постараться замять эту историю.

— Значит, Оскар никогда не любил меня? И жил со мной по инерции, улаживая скандал?

— Нет-нет, все было совсем не так. Ему тоже достаточно было бы откупиться от твоих родителей, но он, после того, что, было, не мог забыть тебя. Он сначала ходил к тебе действительно как доктор, но потом с ним что-то произошло, он влюбился, он думал только о тебе, он советовался со мной, как ему поступить, чтобы ты была с ним... Я разозлился, ведь ты была моей девушкой и мы могли бы продолжать встречаться с тобой.